<<
>>

§ 1. Зарубежный опыт законодательного закрепления квалифицирующих признаков, относящихся к субъективной стороне составов преступлений против жизни и здоровья, на примере отдельных иностранных государств (КНР, Узбекистана, Таджикистана, Киргизии, Казахстана)

В настоящее время Шанхайская организация сотрудничества (далее - ШОС) играет важную роль в международной жизни. Изначально организация, созданная в качестве, своего рода, оборонно-политического механизма решения проблем региональной безопасности, на сегодняшний день становится также инструментом обеспечения экономического развития входящих в него государств, превращаясь в многопрофильную международную структуру.

Важность данного процесса выходит за рамки региональных границ и обретает мировое значение. Формированию центростремительных тенденций в регионе, географически охватывающем Центральную Азию, Россию и Китай, в значительной степени способствовало то, что шесть государств, объединившихся в ШОС (Китай, Россия, Казахстан, Таджикистан, Киргизия, Узбекистан), не только связаны друг с другом общей географией и историей, но и разделяют общие взгляды и ценности, обеспокоены одними и теми же проблемами, стремятся совместно обустроить свой регион, хотят сотрудничать в интересах собственной стабильности и благополучия. Организация стала примером того, как неблоковые объединения могут выстраивать систему обеспечения международной безопасности. Отличительной особенностью ШОС является то, что она строится на принципах равноправия всех государств членов, взаимного уважения взглядов и мнений друг друга, многообразия культур, традиций,

называемых шанхайским духом, что сочетается с ее организационной структурой и многогранностью направлений сотрудничества[2]. В этом аспекте

целесообразным и обоснованным будет рассмотрение уголовного законодательства государств относительно закрепления квалифицирующих признаков, относящихся к субъективной стороне составов преступлений против жизни и здоровья.

Все указанные страны, за исключением Китая, входили ранее в одно государство. Естественно, что единые ранее советское прошлое и правовая доктрина не могли не сказаться на некоторой схожести законодательств этих государств[3], которые во многом основаны на положениях Модельного Уголовного кодекса для государств - участников Содружества Независимых Государств[4] (далее - МУК).

В частности, наблюдается единая структура законов: деление на Общую и Особенную части, которые предусматривают разделы, главы и статьи. Закрепление квалифицирующих признаков в норме аналогично российскому опыту: квалифицированные составы предусмотрены в той же статье, что и основной состав, но в отдельной ее части.

Квалифицирующие признаки, характеризующие субъективную сторону составов преступлений против жизни и здоровья, в законодательстве исследуемых государств не многочислены: в УК Кыргызской Республики[5] - 17% (7 из 41), УК Республики Таджикистан[6] - 17% (8 из 47), УК Республики Узбекистан[7] - 23% (8 из 35), Республики Казахстан[8] - 16% (7 из 43), Китайской Народной Республики[9] - 0% (Приложение В). Необходимо отметить, что УК КНР значительно отличается от всех иных кодексов: квалифицирующих признаков существенно меньше, нежели в остальных рассмотренных законодательствах, в частности, анализ всей главы 4 продемонстрировал отсутствие квалифицирующих признаков, характеризующих субъективную сторону состава преступления[10]. Это обстоятельство вызвано тем, что уголовное законодательство КНР отличается суровостью наказаний: так, за простое убийство предусмотрена смертная казнь, в связи с этим вполне бессмысленным видится закрепление квалифицированного состава.

Как было отмечено ранее относительно законодательств других государств, то наблюдается их значительное сходство. Ряд квалифицирующих признаков, закрепленных в анализируемых Кодексах, аналогичны не только по содержанию, но и обладают едиными формулировками. Например, квалифицирующий признак «из корыстных побуждений» был обнаружен в уголовных законах всех анализируемых стран. В УК КР он предусмотрен дважды (п. 8 ч. 2 ст. 97 и п. 4 ч. 2 ст. 104 УК КР), и так же, как в УК РФ в одном пункте с альтернативно перечисленными признаками «по найму» и «сопряженности» («из корыстных побуждений или по найму, а равно сопряженное с разбоем, вымогательством или бандитизмом»)[11].

Аналогичным образом признак закреплен в УК РТ (п. «и» ч. 2 ст. 104 и п. «и» ч. 2 ст. 110 УК РТ)[12] и УК РК (п.8 ч. 2 ст. 99 УК РК)[13]. В последнем при этом не предусмотрен признак «сопряженного с бандитизмом».

Верховный суд Республики Казахстан раскрывает понятие «из корыстных побуждений» так же, как Пленум Верховного суда РФ: с целью получения материальной выгоды для себя или других лиц либо в целях избавления от материальных затрат[14]. Удачным видится разъяснение Верховного суда Республики Казахстан признака «по найму»: действия лица, совершившего убийство за вознаграждение, следует также квалифицировать как убийство по найму[15]. Отсутствие деления вознаграждения на материальное и иное способствует единообразию в толковании и позволяет полностью относить указанный признак к корыстным (при квалификации действий исполнителя преступления). Специфика закрепления признака «из корыстных побуждений» в УК РУ заключается в его самостоятельном расположении без иных квалифицирующих признаков[16]. Стоит обратить внимание на то, что в УК РУ квалифицирующий признак «по найму» отсутствует вовсе[17]. Как известно, указанный признак впервые был закреплен в МУК, который был принят позже, чем УК РУ. В связи с этим законодатель Узбекистана пошел по пути советского опыта и предусмотрел исключительно признак «из корыстных побуждений». При этом Пленум Верховного Суда Республики Узбекистан указал, что вменение квалифицирующего признака «из корыстных побуждений» возможно только при отсутствии признаков разбоя[18].

Следующий квалифицирующий признак, относящийся к субъективной стороне состава, который также предусмотрен в законодательствах всех исследуемых государств, - мотив ненависти или вражды. Он достаточно своеобразно представлен в уголовном законодательстве Узбекистана, поскольку закреплен в двух квалифицирующих признаках, расположенных в разных пунктах статьи. Первый отражает религиозную составляющую: «Совершенное из религиозных предрассудков» (п.

«з» ч. 2 ст. 105 УК РУ). Пленум Верховного Суда Республики Узбекистан при этом поясняет, что по п. «з» ч. 2 ст. 104 УК РУ и п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РУ следует квалифицировать причинение умышленного тяжкого, средней тяжести телесного повреждения, совершенного из религиозных предрассудков в отношении потерпевшего в связи с его вероисповеданием, зачастую с целью унизить честь и достоинство определенной конфессии, спровоцировать религиозную вражду или рознь[19]. Второй квалифицирующий признак: «Совершенное по мотивам межнациональной или расовой вражды» (п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РУ). Неоправданно законодатель Республики Узбекистан упускает мотив ненависти, поскольку тем самым необоснованно сужается его содержание. Обращает на себя внимание термин межнациональный, который также закреплён и в УК КР (например, п. 9 ч. 2 ст. 97 УК КР - «совершенное на почве межнациональной или расовой либо религиозной ненависти или вражды»), в остальных кодексах применяется понятие «национальный». Отличительным также для законодателя Киргизии, как и Таджикистана является то, что они сохранили законодательную конструкцию «на почве», приравнивая ее по смысловому значению к понятиям «мотив» и «побуждение». В УК РТ рассматриваемый квалифицирующий признак закреплён в следующей формулировке - «на почве национальной, расовой, религиозной, местнической ненависти или вражды» (п. «м» ч. 2 ст. 104, п. «м» ч. 2 ст. 110, п. «е» ч. 2 ст. 111, п. «ж» ч. 2 ст. 117). Последний является уникальным мотивом, присущим исключительно уголовному законодательству Республики Таджикистан, обозначающий мотив «региональной»[20] ненависти или вражды. Мотив ненависти или вражды в п. «м» ч. 2 ст. 104 УК РТ закреплен совместно с признаком «на почве кровной мести», а в остальных статьях просто «мести». Выделение «на почве мести» в качестве самостоятельного квалифицирующего признака характерно исключительно для законодательства Таджикистана.

Отличительным признаком экстремистского мотива в законодательстве Республики Казахстан выступает мотив социальной ненависти или вражды.

Верховный суд Республики Казахстан при этом разъясняет, что «при квалификации убийства, совершенного в связи с социальной, национальной, расовой или религиозной ненавистью или враждой следует устанавливать, что именно принадлежность потерпевшего к определенной части населения, его вероисповедание явились мотивом совершения преступления. При этом для квалификации убийства по пункту л) части второй статьи 96 УК достаточно установить, что враждебное или ненавистническое отношение выражено к конкретному лицу, оказавшемуся жертвой преступления, либо вообще к неопределенному кругу лиц другой веры, национальности, занимающих определенное социальное положение в обществе, к числу которых принадлежал потерпевший»[21]. То есть, Верховный суд Республики Казахстан социальный мотив ненависти или вражды раскрывает через понятие «социальное положение», а определение последнего не дает, поэтому указанные разъяснения неудачны и не способствуют единообразию в его толковании.

Ранее отмечалось, что мотив кровной мести предусмотрен в УК РТ в одном пункте с экстремистским мотивом (п. «м» ч. 2 ст. 104 УК РТ). Аналогичным образом поступает законодатель Казахстана (п. 11ч. 2 ст. 97 УК РК). Верховный суд Республики Казахстан при этом рекомендует обращать внимание на принадлежность виновного к той группе населения, которая признает обычай кровной мести, на наличие до совершения преступления факта убийства другого человека, на наличие между последним и виновным родственных отношений, на источник полученной информации виновным о насильственном лишении жизни его родственника, совершенного потерпевшим или его родственниками, и другие обстоятельства[22]. Совместное расположение указанных признаков представляется не совсем удачным. Законодатель РФ обосновано отказался от этого, поскольку содержание и сущность этих признаков абсолютно различна. В УК КР и УК РУ отсутствует признак «по мотиву кровной мести» вовсе, обратим внимание, что в МУК данный признак предусмотрен также не был

Квалифицирующий признак «с целью использования органов или тканей потерпевшего» в данной формулировке закреплен в уголовных Кодексах Кыргызской Республики, Республиках Таджикистан и Казахстан.

При этом относительно судебной практики последнего Т. А. Плаксина обращает внимание на довольно объемное толкование обозначенного признака, не ограниченного только трансплантацией[23]. Действительно, согласно разъяснению Верховного суда Казахстана, данный признак вменяется «как в медицинских, так и в иных целях (например, при каннибализме)»[24]. Для квалификации убийства по данному квалифицирующему признаку также не имеет значения, были ли после совершенного убийства фактически использованы органы и ткани убитого. В УК КР помимо указанного выше квалифицирующего признака (п. 12 ч. 2 ст. 97 УК КР) законодатель предусмотрел в качестве самостоятельного признака «с целью получения органа или тканей потерпевшего» (п. 7 ч. 2 ст. 104 УК КР). При этом в правоприменительной практике они считаются тождественными[25]. В связи с этим возникает вопрос не к содержательному отличию указанных признаков, а к не совсем удачной технике их закрепления. Схожа, но при этом и своеобразна позиция законодателей Республики Узбекистан, закрепивших также два признака: «с целью получения трансплантата» и «с целью использования частей трупа», расположенных в одном пункте, но в качестве альтернативных (п. «н» ч. 2 ст. 97 УК РУ). Пленум Верховного суда Республики Узбекистан поясняет, что по п. «и»

ч. 2 статьи 104 УК РУ подлежит квалификации умышленное телесное повреждение, причиненное как при незаконном изъятии у потерпевшего его органов или тканей, так и в результате принуждения его к даче органов или тканей для трансплантации[26]. При этом не обязательно, чтобы действия виновного привели к изъятию органа или тканей человека, достаточно установить лишь цели получения трансплантата.

Квалифицирующий признак «из хулиганских побуждений» выделен в качестве самостоятельного признака законодателями всех исследуемых государств без каких-либо изменений в формулировках (например, п. 9 ч. 2 ст. 99 УК РК, п. 10 ч. 2 ст. 97 УК КР, п. «к» ч. 2 ст. 104 УК РТ, п. «л» ч. 2 ст. 97 УК РУ).

Аналогичным образом обозначены признаки «с целью скрыть другое преступление» и «с целью облегчить совершение другого преступления». Различия заключаются в их расположении: в отдельном пункте либо совместно с иными признаками. Законодатели Казахстана и Таджикистана также, как и России закрепили их совместно с признаками «а равно сопряженное с изнасилованием или насильственными действиями сексуального характера» (п. 10 ч. 2 ст. 99 УК РК, п. «л» ч. 2 ст. 104 УК РТ). В свою очередь, в УК КР и УК РУ указанные признаки предусмотрены в отдельном пункте статьи (п. 13 ч. 2 ст. 97 УК КР, п. «о» ч. 2 ст. 97 УК РУ).

Отличительным для законодательств Узбекистана, Казахстана и КНР является выделение раздела, статьи или главы соответственно с целью разъяснения некоторых понятий, в том числе и квалифицирующих признаков, но далеко не всех. Например, «из корыстных побуждений» - «мотив, характеризующийся стремлением извлечь из совершенного преступления материальную или иную выгоду имущественного характера либо с намерением избавиться от материальных затрат» (раздел 8 УК РУ). Наличие указанных разъяснений, с одной стороны, положительно влияет на правоприменительную практику, так как законодательно закрепленные определения терминов способствуют единообразию в понимании и применении тех или иных норм. С другой стороны, законодатель не может закрепить определение всех оценочных категорий или понятий, неоднозначных для толкования, поскольку это приведет к неизбежному и чрезмерному расширению Кодекса, поэтому заимствование данного опыта было бы неоправданным решением.

Таким образом, исследуемые квалифицирующие признаки в уголовных кодексах отдельных зарубежных государств, немногочисленны. В УК КНР данные признаки не предусмотрены вовсе. Несмотря на схожесть формулировок многих признаков, тем ни менее, выявлены определенные отличия. Так, квалифицирующий признак «с целью использования органа или тканей потерпевшего», нашедший отражение в уголовных кодексах рассматриваемых государств, в УК Республики Узбекистан закреплен как «с целью получения трансплантата», тем самым наблюдается сужение смыслового содержания данного признака, а также квалифицирующего признака «с целью использования частей трупа». Законодатели Киргизии и Таджикистана наряду с понятиями «мотив» и «побуждение» также сохранили термин «на почве». А Узбекистана, Казахстана и Китая, предусмотрели в отдельной главе или разделе пояснения и определения некоторых оценочных понятий. Положительным видится указание Верховного суда Республики Казахстан при разъяснении содержания признака «по найму», на «вознаграждение» без его деления на материальное и иное. В отличие от УК РФ, экстремистский мотив не дополнен такими признаками, как политика, идеология, и социальная группа, как правило, в законодательстве исследуемых государств он обозначает мотив ненависти или вражды к нации, расе и религии.

Подводя итог исследованию зарубежного опыта закрепления квалифицирующих признаков и для сопоставления с российским опытом в целях дальнейшего выявления спорных вопросов современной теории и практики применения норм, их предусматривающих, необходимо подвергнуть ретроспективному анализу квалифицирующие признаки, характеризующие субъективную сторону составов преступлений против жизни и здоровья, в отечественном уголовном законодательстве до действующего уголовного закона.

<< | >>
Источник: Гостькова Динара Жолаушобаевна. КВАЛИФИЦИРУЮЩИЕ ПРИЗНАКИ, ОТНОСЯЩИЕСЯ К СУБЪЕКТИВНОЙ СТОРОНЕ СОСТАВОВ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПРОТИВ ЖИЗНИ И ЗДОРОВЬЯ: ВОПРОСЫ ТЕОРИИ И ПРАКТИКИ (ПО МАТЕРИАЛАМ УРАЛЬСКОГО ФЕДЕРАЛЬНОГО ОКРУГА). Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Челябинск - 2018. 2018

Скачать оригинал источника

Еще по теме § 1. Зарубежный опыт законодательного закрепления квалифицирующих признаков, относящихся к субъективной стороне составов преступлений против жизни и здоровья, на примере отдельных иностранных государств (КНР, Узбекистана, Таджикистана, Киргизии, Казахстана):

  1. Гостькова Динара Жолаушобаевна. КВАЛИФИЦИРУЮЩИЕ ПРИЗНАКИ, ОТНОСЯЩИЕСЯ К СУБЪЕКТИВНОЙ СТОРОНЕ СОСТАВОВ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПРОТИВ ЖИЗНИ И ЗДОРОВЬЯ: ВОПРОСЫ ТЕОРИИ И ПРАКТИКИ (ПО МАТЕРИАЛАМ УРАЛЬСКОГО ФЕДЕРАЛЬНОГО ОКРУГА). Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Челябинск - 2018, 2018
  2. Оглавление
  3. Введение
  4. ГЛАВА 1. ВОЗЗРЕНИЯ НА КВАЛИФИЦИРУЮЩИЕ ПРИЗНАКИ, ОТНОСЯЩИЕСЯ К СУБЪЕКТИВНОЙ СТОРОНЕ СОСТАВОВ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПРОТИВ ЖИЗНИ И ЗДОРОВЬЯ, В УГОЛОВНОМ ПРАВЕ
  5. § 1. Зарубежный опыт законодательного закрепления квалифицирующих признаков, относящихся к субъективной стороне составов преступлений против жизни и здоровья, на примере отдельных иностранных государств (КНР, Узбекистана, Таджикистана, Киргизии, Казахстана)
  6. § 2. Ретроспективный анализ квалифицирующих признаков, характеризующих субъективную сторону составов преступлений против жизни и здоровья, в отечественном уголовном законодательстве
  7. § 3. Квалифицирующие признаки, относящиеся к субъективной стороне составов преступлений против жизни и здоровья, как средство дифференциации уголовной ответственности
  8. § 4. Вопросы соотношения понятий «квалифицирующие признаки, относящиеся к субъективной стороне составов преступлений против жизни и здоровья», и «отягчающие обстоятельства» в отечественном законодательстве и доктрине
  9. ГЛАВА 2. ПРОБЛЕМЫ ПРИМЕНЕНИЯ НОРМ, ПРЕДУСМАТРИВАЮЩИХ КВАЛИФИЦИРУЮЩИЕ ПРИЗНАКИ, ОТНОСЯЩИЕСЯ К СУБЪЕКТИВНОЙ СТОРОНЕ СОСТАВОВ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПРОТИВ ЖИЗНИ И ЗДОРОВЬЯ, В ДЕЙСТВУЮЩЕМ ОТЕЧЕСТВЕННОМ УГОЛОВНОМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ
  10. § 1. Теоретико-правовые проблемы применения норм, предусматривающих квалифицирующий признак «из хулиганских побуждений»
  11. § 2. Специфика применения норм, содержащих квалифицирующие признаки «из корыстных побуждений» или «по найму»
  12. § 3. Правовые проблемы применения норм, закрепляющих квалифицирующие признаки «по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы» и «по мотиву кровной мести»
  13. § 4. Проблемы применения норм, предусматривающих квалифицирующие признаки «с целью скрыть другое преступление», «с целью облегчить совершение другого преступления» и «в целях использования органов или тканей потерпевшего»
  14. Заключение
  15. Список литературы
  16. Приложения
  17. § 1.2. Место и роль медицинских знаний в системе правовых и специальных знаний. Субъекты медицинских знаний
  18. 2.1. ВИНА И ЕЕ ОСНОВНЫЕ ПРИЗНАКИ
- Авторское право России - Аграрное право РФ - Адвокатура РФ - Административное право РФ - Административный процесс России - Арбитражный процесс России - Банковское право России - Вещное право России - Гражданский процесс РФ - Гражданское право РФ - Договорное право РФ - Избирательное право РФ - Информационное право РФ - Исполнительное производство России - История государства и права РФ - Конкурсное право РФ - Конституционное право РФ - Корпоративное право РФ - Муниципальное право РФ - Право социального обеспечения России - Правоведение РФ - Правоохранительные органы РФ - Предпринимательское право России - Семейное право России - Таможенное право России - Теория государства и права РФ - Трудовое право РФ - Уголовно-исполнительное право России - Уголовное право РФ - Уголовный процесс России - Экологическое право России -