<<
>>

§ 1. Уголовно-правовая охрана прав и свобод пациента в законода- тельстве стран-участниц Содружества Независимых Государств и Балтии

Исследование содержания уголовных кодексов зарубежных государств, направленное на объективную оценку достигаемого ими социально- позитивного результата в части обеспечения уголовно-правовой сохранности прав, свобод и не противоречащих закону интересов пациента, предпочтительнее начинать с изучения уголовных законодательств стран-участниц Содружества Независимых Государств и Балтии.

Это во многом объясняется определенной схожестью сложившегося экономического и социально-политического положе- ния в Российской Федерации и указанных странах, функционировавших в неда- леком прошлом в едином правовом пространстве. Близкие по идеологическим источникам, доктринальным взглядам и законодательной технике уголовные ко- дексы названных государств основываются на одинаковых принципах, исходят из единых задач и призваны обеспечивать права и свободы человека и гражда- нина, охраняемые законом интересы общества и государства, мир и безопасность человечества, предупреждать преступления. Прогрессивные уголовно-правовые идеи, преимущественно заложенные еще в период существования СССР жест- ким государственным стандартом по подготовке юридических кадров, способ- ствовали формированию схожей уголовно-правовой политики стран СНГ и Бал- тии. Одновременно каждая из ныне самостоятельных и независимых государств, опираясь на накопленный национальный опыт, движется в развитии доктрины уголовного права, законотворческой, правоисполнительной и правопримени- тельной деятельности своим собственным путем. Все это вместе взятое создает благоприятные условия для взаимного использования опыта, в том числе в уго- ловно-правовом обеспечении прав, свобод и не противоречащих закону интере- сов пациента.

После распада в 1991 году Союза Советских Социалистических Республик, законодательные органы вновь образовавшихся независимых государств пошли по пути разработки и принятия новых уголовных законов или модернизации уже действовавших уголовных кодексов.

В процессе реформирования национальных уголовных законов соответствующие рабочие группы были ориентированы на то, чтобы содержание разрабатываемых ими уголовных законов соответствовало избранному народом курсу на построение демократического, правового, соци- ального государства и гражданского общества, признающих приоритетными общепризнанные принципы и нормы международного права, международные договоры о правах человека1. В итоге в большинство уголовных кодексов госу- дарств-участников СНГ были включены положения, согласно которым их уго- ловное законодательство основывается на конституции страны и общепризнан- ных принципах и нормах международного права (ч. 2 ст. 1 УК Азербайджанской Республики, ч. 2 ст. 1 УК Республики Таджикистан, ст. 1 УК Республики Узбе- кистан, ч. 1 ст. 3 УК Украины, ч. 2 ст. 1 УК Республики Казахстан, ч. 3 ст. 1 УК Республики Беларусь).

Заявленная идея несколько в ином содержании сформулирована в Уго- ловном кодексе Республики Молдова. Согласно ч. 3 ст. 1 УК РМ «Уголовный закон Республики Молдова применяется в соответствии с положениями Кон- ституции Республики Молдова и международных актов, одной из сторон кото- рых является Республика Молдова. При наличии несоответствий с междуна- родными актами об основных правах человека приоритет имеют и непосред- ственно применяются положения международных актов».

Основное отличие норм международных актов, одной из сторон которых

является Республика Молдова, от общепризнанных норм международного пра-

1 См.: Уголовный кодекс Республики Узбекистан (с измен. и доп. на 15 июля 2001 г.) / Вступит. статья М.Х. Рустамбаева, А.С. Якубова, З.Х. Гулямова. – СПб.: Изд-во «Юридический центр Пресс», 2001. С. 5-7; Уголов- ный кодекс Республики Молдова / Вступит. статья А.И. Лукашова. – СПб.: Изд-во «Юридический центр Пресс», 2003. С. 13; Хурошвили Г.А. Особенности Общей части Уголовного кодекса Грузии // Пять лет дей- ствия УК РФ: итоги и перспективы.

Материалы II Междунар. науч.-практ. конф., состоявшейся на юрид. фак. МГУ им. М.В. Ломоносова 30-31 мая 2002 г. – М.: Изд-во «ЛексЭст», 2003. С. 109; Александров Ю.В., Антипов В.И., Володько Н.В. Уголовное право Украины: Общая часть. Учебник / Отв. ред. Кондратьев Я.Ю. / под ред. Клименко В.А., Мельника Н.И. – К.: Изд-во «Аттика», 2002. С. 23-24; Борисов В.И. Решение вопросов Особен- ной части в новом Уголовном кодексе Украины // Уголовное право в XXI веке: Материалы Междунар. науч. конф. на юрид. фак. МГУ им. М.В. Ломоносова, 31мая-1 июня 2001 г. – М.: Изд-во «ЛексЭст», 2002. С. 79.

ва состоит в том, что нормы, содержащиеся в договоре, обязательны только для подписавших его сторон, но не для всех государств мирового сообщества. Международный договор может оказывать влияние на молдавское право в том случае, если он заключен и одобрен с соблюдением всех процедур, установлен- ных как в международном, так и во внутригосударственном праве. Этим под- черкивается тот факт, что международное право не стоит над национальным, а выступает фактором его развития, поскольку содержит передовые мысли. В то жен время в доктрине уголовного права Республики Молдова высказываются суждения, согласно которым международно-правовые акты об основных правах человека, подписанные Республикой Молдова, являются прямыми источниками уголовного права1.

Общепризнанные принципы и нормы международного права, выступая основой для внутригосударственного законодательства, выполняют роль мате- риально-идеологического источника уголовного законодательства. Они изна- чально предназначены не для урегулирования внутригосударственных отноше- ний, а включают прогрессивные идеи, внедрение которых во внутригосудар- ственное уголовное право повысит эффективность охраны интересов личности, общества, государства, мира и безопасности человечества. В частности, рати- фикация государствами-участниками СНГ и Балтии международно-правовых документов о правах человека предопределила включение в национальные уго- ловные законодательства группы норм, призванных охранять жизнь, здоровье, свободу, честь, достоинство личности, конституционные права и свободы чело- века и гражданина.

Стандарты поведения, изложенные в международных и региональных юридических актах, послужили моделью для совершенствования государства- ми национального законодательства в области прав пациента. Речь идет, в частности, о таких документах, как Всеобщая декларация прав человека (1948 г.), Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах

(1966 г.), Международный пакт о гражданских и политических правах (1966 г.),

1 Botnaru S., Savga A., Grosu V., Grama M. Drept penal. Partea generala. – Chisinau: Cartier, 2005. S. 24.

Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод (1950), Де- кларация о политике в области обеспечения прав пациента в Европе (1994 г.), Конвенция о защите прав и достоинства человека в связи с применением до- стижений биологии и медицины (1997 г.), которые инициировали обществен- ность в странах СНГ и Балтии к переосмыслению стратегии государственной политики, в том числе уголовно-правовой, в сфере обеспечения прав и свобод пациента. В результате адаптации к условиям каждой отдельно взятой страны рекомендаций международных и региональных юридических актов по деталь- ной регламентации прав отдельных групп населения в области охраны здоро- вья, включая права пациента, и их реальном обеспечении на законодательном уровне, национальные парламенты государств-участников СНГ и Балтии на первоначальном этапе формирования системы здравоохранительного права

стали принимать базовые законы об охране здоровья1.

Названные юридические документы стали комплексными актами, в кото- рых упорядочиваются отношения в сфере здравоохранения. В них определены основные принципы государственной политики по охране здоровья граждан, задачи законодательства в области здравоохранения, основы его организации и руководства, профессиональные права и обязанности медицинских и фармацев- тических работников, провозглашена ответственность за виновное причинение вреда здоровью человека при оказании медико-социальной помощи.

В основу норм законодательства о здравоохранении вновь образовавшихся государств заложена концепция приоритета охраны здоровья человека перед иными вида- ми общественной деятельности, равенства граждан, гуманизма, ориентации на

мировые стандарты здоровья и медицинской помощи. Они предоставили граж-

1 См.: Основы законодательства Украины об охране здоровья от 19 ноября 1992 г. № 2801-XII // Ведомости Верховной Рады Украины. 1993. № 4. Ст. 19; Закон Республики Беларусь от 18 июня 1993 г. № 2435 -XII «О здравоохранении» // Ведомости Верховного Совета Республики Беларусь. 1993. № 24; Закон Республики Мол- дова об охране здоровья № 411 - XIII от 28 марта 1995 г. // Официальный монитор Республики Молдова. 1995.

№ 34. Ст. 373; Закон Республики Узбекистан от 29 августа 1996 г. № 265-I «Об охране здоровья граждан»

[Электронный ресурс]. URL: http://www.mzr.uz/index.php?id=1908-1&lang=ru (дата обращения: 14.05.2009); За- кон Республики Таджикистан от 15 мая 1997 г. № 420 «Об охране здоровья населения» [Электронный ресурс]. URL: http://tabiat.narod.ru/LAWDB/1_8.html (дата обращения: 14.05.2009); Закон Азербайджанской Республики от 26 июня 1997 г. № 360-1Г «Об охране здоровья населения» [Электронный ресурс]. URL: http://crossna.narod.ru/lows/18/03.htm (дата обращения: 23.02.2008); Закон Республики Казахстан от 7 июля 2006 г. № 170 «Об охране здоровья граждан» // Казахстанская правда. 2006. 12 июля. № 172.

данам широкий круг прав при обращении за медицинской помощью и в про- цессе ее получения, включая выбор метода лечения, применение научных зна- ний в практической медицине, обеспечение безопасности и интересов пациента, регламентировали иные вопросы, связанные с вмешательством в сферу физиче- ского и психического здоровья человека. Заявленное во многом способствовало формированию предпосылок для создания отвечающей международным образ- цам модели обеспечения естественных прав человека на жизнь и здоровье1.

В дальнейшем система здравоохранительного законодательства стран СНГ

и Балтии стала расширяться за счет принятия специализированных нормативных актов, гарантирующих права и свободы человека при оказании психиатрической помощи2, проведении клинических испытаний лекарственных средств3, изъятии человеческих органов и других анатомических материалов в целях транспланта- ции4, донорстве крови и ее компонентов5, регламентирующих охрану репродук-

тивного здоровья6, права и ответственность пациента1. Указанные нормативно-

1 См.: Гладун З.С. Законодательство о здравоохранении: проблемы формирования новой теоретической модели

// Государство и право. 1999. № 2. С. 116-122.

2 См.: Закон Республики Молдова о психиатрической помощи № 1402 - XIII от 16 декабря 1997 г. // Официаль- ный монитор Республики Молдова, № 044 от 21 мая 1998; Закон Республики Беларусь от 1 июля 1999 г. № 274- З «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» // Национальный реестр правовых актов Республики Беларусь. 1999. № 52, 2/49; Закон Украины от 22 февраля 2000 г. «О психиатрич еской помо- щи» // Ведомости Верховной Рады Украины. 2000. № 19. Ст. 143; Закон Республики Узбекистан от 31 а вгуста

2000 г. № 123-II «О психиатрической помощи» [Электронный ресурс]. URL:

http://www.mzr.uz/index.php?id=1908-1&lang=ru (дата обращения: 14.05.2009);

3 Закон Украины от 4 апреля 1996 г. «О лекарственных средствах» // Ведомости Верховной Рады Украины.

1996. № 22. Ст. 86; Закон Республики Узбекистан от 25 апреля 1997 г. № 415-I «О лекарственных средствах и фармацевтической деятельности» [Электронный ресурс]. URL: http://www.mzr.uz/index.php?id=1908-1&lang=ru (дата обращения:14.05.2009).

4 См.: Закон Республики Беларусь от 4 марта 1997 г. № 28-3 «О трансплантации органов и тканей человека»

// Ведомости Национального Собрания Республики Беларусь. 1997. № 9. Ст. 196; Закон Украины от 16 июля

1999 г. «О трансплантации органов и других анатомических материалов человеку» // Ведомости Верховной Рады Украины. 1999. № 41. Ст. 377; Закон Азербайджанской Республики от 28 октября 1999 г. № 726-IГ «О трансплантации человеческих органов и (или) тканей» [Электронный ресурс]. - URL: http://www.base.spinform.ru/show.fwx?Regnom=2727 (дата обращения: 23.02.2008); Закон Кыргызской Республи- ки от 20 декабря 1999 г. «О трансплантации органов и (или) тканей человека» [Электронный ресурс]. URL: http://chsd.med.kg (дата обращения: 23.02.2008); Закон Республики Армения от 11 мая 2002 г. № ЗР -324 «О трансплантации органов и (или) тканей человека» [Электронный ресурс]. URL: http://www.parliament.am/legislation.php?sel=show&ID=1308&lang=rus (дата обращения: 14.05.2009).

5 См.: Закон Украины от 23 июня 1995 г. «О донорстве крови и ее компонентов» // Ведомости Верховной Рады Украины. 1995. № 23. Ст. 183; Закон Республики Узбекистан от 30 августа 2002 г. № 402-II «О донорстве крови и ее компонентов» [Электронный ресурс]. URL: http://www.mzr.uz/index.php?id=1908-1&lang=ru (дата обраще- ния: 14.05.2009); Закон Республики Казахстан от 28 июня 2005 г. № 64 «О донорстве крови и ее компонентов» // Казахстанская правда. 2005. 2 июля. № 173-174.

6 См.: Закон Республики Молдова об охране репродуктивного здоровья и планировании семьи № 185 -XV от 24 мая 2001 г. // Официальный монитор Республики Молдова. 2001. № 90-91. Ст. 697; Закон Республики Та- джикистан от 2 декабря 2002 г. №72 «О репродуктивном здоровье и репродуктивных правах» [Электронный

правовые документы в своем содержании значительное внимание уделили уре- гулированию вопросов, связанных с обеспечением прав и свобод пациента в процессе предоставления услуг медико-биологического характера либо после его получения (например, на уважительное отношение, исключающее униже- ние человеческого достоинства; конфиденциальность информации, составляю- щей медицинскую тайну; возмещение ущерба в случае причинения вреда здо- ровью в связи с оперативным вмешательством; и др.).

Необходимо заметить, что аналогичные нормативные акты, за некоторыми исключениями, действуют на территории Российской Федерации. Однако на уровне российской правовой системы в настоящее время без надлежащего юри- дического оформления остаются отношения, возникающие между пациентами и медицинскими работниками в связи практической реализацией достижений биомедицинских наук (проведением биомедицинских исследований, генетиче- ских манипуляций, вмешательством в репродуктивные функции человека и т.д.). Отсутствует законодательный акт, формулирующий государственную стратегию по обеспечению прав, свобод и не противоречащих закону интересов пациента. Следует упомянуть, что соответствующие законопроекты о правовых основах биоэтики и гарантиях их обеспечения, репродуктивных правах человека и гаран- тиях их реализации, упорядочении прав и обязанностей пациента, после обсуж- дения в Государственной Думе Федерального Собрания Российской Федерации были отклонены депутатами еще в конце прошлого столетия.

Следуя уголовно-правовой логике, эффективное обеспечение прав, свобод и не противоречащих закону интересов человека требует их подробной регла- ментации на уровне регулятивных отраслей права и законодательства. Не явля- ются в этом смысле исключениями права и свободы пациента, предметная

направленность которых позволяет конкретизировать перечень нормативно-

ресурс]. URL: http://www.base.spinform.ru/show.fwx?Regnom=5193 (дата обращения: 14.05.2009); Закон Респуб- лики Казахстан от 16 июня 2004 г. № 565-2 «О репродуктивных правах граждан и гарантиях их осуществления»

[Электронный ресурс]. URL: http: www.pavlodar.com./ zakon. 12 ноября 2005 г. (дата обращения: 14.05.2009); Закон Эстонской Республики от 18 июня 1997 г. «Об искусственном оплодотворении и защите эмбриона»

[Электронный ресурс]. URL: http://www.euro.who.int/document/e85516r.pdf (дата обращения: 14.05.2009).

1 См.: Закон Республики Молдова о правах и ответственности пациента от 27 октября 2005 г. № 263-XVI // Ме- дицинское право. 2006. № 4 (14). С. 49-57.

правовых актов, регламентирующих отношения между медицинскими работни- ками и пациентами. Оптимальная модель правового регулирования указанных отношений должна быть представлена в базовом законе о гарантиях прав и сво- бод пациента, идеи которого должны развиваться в специализированных норма- тивных актах. Такой базовый закон в Российской Федерации отсутствует. Одной из немногих стран ближнего зарубежья, располагающих законом, определяю- щим стратегию государственной политики в области обеспечения прав пациента, выступает Республика Молдова. В контексте изложенного уместно проанализи- ровать отдельные нормы и положения Закона Республики Молдова о правах и ответственности пациента от 27 октября 2005 года1.

Названный нормативно-правовой акт разработан на основе обобщения ев-

ропейского законодательства о защите прав и свобод пациента и, по мнению молдавских ученых, «является шагом вперед по сравнению с Законом Республи- ки Молдова об охране здоровья от 28 марта 1995 г. и его исполнение обеспечит более надежную защиту прав пациентов от противоправных врачебных посяга- тельств на их жизнь, здоровье, имущество»2. Целью Закона Республики Молдова о правах и ответственности пациента является «укрепление основных прав чело- века в области здравоохранения, обеспечение уважения достоинства и целостно- сти организма пациента, а также повышение степени участия лиц в принятии решений по вопросам здравоохранения» (п. 1 ст. 1).

Основные принципы реализации прав пациента, на базе которых должна строиться правотворческая, правоисполнительная, правоприменительная прак- тика, представлены в ст. 2 рассматриваемого законодательного акта. В качестве таковых выступают: соблюдение основных прав человека и уважение человече- ского достоинства в сфере охраны здоровья; признание жизни и здоровья чело- века наивысшей ценностью; ориентация на сохранение жизни, физического и психического здоровья пациента в процессе оказания медицинских услуг; ува-

жение моральных и культурных ценностей, религиозных и философских убеж-

1 См.: Закон Республики Молдова о правах и ответственности пациента от 27 октября 2005 г. № 263-XVI // Ме- дицинское право. 2006. № 4 (14). С. 49-57.

2 Флоря В.Н. Закон о правах и ответственности пациента – надежная защита от противоправных посягательств

// Медицинское право. 2006. № 4 (14). С. 47.

дений пациента; признание пациента, а в случаях, предусмотренных законода- тельством, - его законного представителя (близкого родственника) главным участником принятия решения о медицинском вмешательстве; регулирование прав, ответственности пациента, а также условий ограничения его прав в целях защиты здоровья самого пациента и соблюдения прав других лиц; взаимное до- верие между пациентом и медицинским работником.

В последующих нормах, основываясь на изложенных принципах реализа- ции прав пациента, молдавский законодатель зафиксировал предоставленные пациенту права и гарантировал их обеспечение (ст. 5, 8-14), закрепил возможные случаи их ограничения и сферу ответственности пациента (ст. 6, 7). В частности, пациент имеет право на: уважительное и гуманное отношение со стороны по- ставщика медицинских услуг независимо от возраста, пола, этнической принад- лежности, социально-экономического положения, политических и религиозных убеждений; безопасность собственной жизни, физическую, психическую и мо- ральную целостность с обеспечением конфиденциальности при оказании меди- цинских услуг; уменьшение страдания и облегчении боли, вызванных заболева- нием и (или) медицинским вмешательством, всеми доступными законными ме- тодами и средствами, определенными существующим уровнем медицинских знаний и реальными возможностями поставщика медицинских услуг; альтерна- тивное медицинское мнение и получение рекомендаций других специалистов по собственному желанию или по просьбе его законного представителя; исчерпы- вающую информацию о состоянии здоровья, о методах диагностики, лечения, восстановления и профилактики, а также о возможном риске и лечебной эффек- тивности их использования; добровольно выраженное согласие на медицинское вмешательство и участие в биомедицинском исследовании (клиническом изуче- нии) или отказ от них; возмещение причиненного здоровью ущерба; и др.

Несмотря на то, что в законе непосредственно не представлены критерии классификации прав пациента, но, проанализировав его содержание, права паци- ента можно дифференцировать на социальные и индивидуальные. Социальные права вытекают из обязательств, взятых на себя правительством, государствен-

ными и частными медицинскими учреждениями по обеспечению населения ме- дицинской помощью. Реализация социальных прав пациента на медицинскую помощь обусловливается обеспечением справедливого доступа к медицинским услугам наивысшего качества, которые общество может гарантировать на основе имеющихся людских, финансовых и материальных ресурсов в соответствии с за- конодательством. В том случае, когда поставщики медицинских услуг вынужде- ны производить отбор пациентов для имеющихся в ограниченном количестве определенных видов лечения, отбор производится только на основе медицин- ских критериев.

Реализация социальных прав пациента обеспечивается путем осуществле- ния финансовой поддержки государством национальных программ и медицин- ских услуг, оказываемых бесплатно; создания адекватных условий для выполне- ния медицинскими работниками своих профессиональных обязанностей в соот- ветствии с установленными нормами и требованиями современной медицинской науки; применения системы медицинских стандартов при оказании медицинских услуг; осуществление контроля за качеством оказываемых медицинских услуг и т.д. (п. 8 ст. 8 Закона РМ о правах и ответственности пациента). Ответственность за нарушение социальных прав пациента на получение медицинской помощи несут органы центрального и местного публичного управления и органы здра- воохранения всех уровней.

К индивидуальным правам пациента исследуемый нормативно-правовой акт относит конкретные права, связанные с обеспечением уважения личности, достоинства и целостности организма пациента, реализуемые при пользовании медицинскими услугами либо в связи с его добровольным участием в качестве субъекта биомедицинских исследований. Так, содержание закона включает нормы, призванные обеспечивать права пациента на информацию; участие в принятии решений по вопросам здравоохранения; конфиденциальность инфор- мации, составляющей медицинскую тайну; в области репродукции; в процессе проведения биомедицинского исследования (клинического изучения), связан- ного с применением новых методов диагностики, лечения, профилактики и ре-

абилитации, лекарств и других аналогичных средств. Ответственность за нарушение индивидуальных прав пациента несут поставщики медицинских услуг.

В целях поддержания общественного порядка, охраны здоровья членов общества и соблюдения прав отдельного гражданина, пациенты могут быть подвергнуты ограничениям, которые совместимы с актами о правах человека. Случаи возможных ограничений прав пациента в исчерпывающем порядке представлены в ст. 6 Закона о правах и ответственности пациента. К таковым относятся: госпитализация и обследование больных, страдающих психическими расстройствами, с учетом пожеланий пациента в мере, адекватной его дееспо- собности; проведение обязательного медицинского осмотра лиц, которые яв- ляются добровольными донорами крови, биологических жидкостей, органов и тканей; проведение обязательных предварительных медицинских обследований с целью выявления социально опасных болезней при поступлении на работу и обязательных периодических медицинских осмотров работников отдельных профессий, иммигрантов и эмигрантов; проведение обязательного медицинско- го осмотра, в том числе для обнаружения инфекции ВИЧ/СПИДа, сифилиса и туберкулеза у лиц, находящихся в местах лишения свободы; госпитализация и изоляция (карантин) лиц, больных заразными инфекционными заболеваниями, и лиц, подозреваемых в инфекционном заболевании, представляющем социаль- ную опасность.

Сферу ответственности пациента составляют забота о своем здоровье и ведение здорового образа жизни, исключая преднамеренные действия, нанося- щие ущерб здоровью пациента и здоровью других лиц; осуществление в отсут- ствие медицинских противопоказаний обязательных профилактических меро- приятий, в том числе путем иммунизации, невыполнение которых создает угро- зу собственному здоровью и представляет социальную опасность; полное ин- формирование медицинского работника обо всех перенесенных и имеющихся у него заболеваниях, о наличии у него болезней, представляющих социальную опасность, в том числе в случае добровольного донорства крови, биологиче-

ских жидкостей, органов и тканей; соблюдение правил поведения, установлен- ного для пациентов в медико-санитарном учреждении, а также выполнение предписаний врача в период амбулаторного и стационарного лечения; уваже- ние прав и достоинства других пациентов и медико-санитарного персонала; и др. (ст. 7).

Анализируя основные положения Закона Республики Молдова о правах и ответственности пациента от 27 октября 2005 г., важно показать его практиче- ское значение в уголовно-правовом обеспечении прав, свобод и не противореча- щих закону интересов пациента. Оно состоит в том, что нормы регулятивного содержания, изложенные в Законе Республики Молдова о правах и ответствен- ности пациента, прежде всего, стимулируют законодателя к оптимизации уго- ловно-правовой охраны прав, свобод и не противоречащих закону интересов па- циента. Данное суждение вытекает из сформулированного в уголовно-правовой доктрине тезиса, суть которого заключается в том, что регулятивные нормы для своего естественного функционирования нуждаются в помощи норм охрани- тельного характера1. Если выработанные в регулятивных нормах правила пове- дения граждан не гарантированы соответствующими мерами государственного принуждения, то они не могут должным образом реализоваться, поскольку предмет регулирования в этом случае остается вне сферы юридической охраны. Уголовное право удовлетворяет такую потребность посредством взятия под охрану отдельных отношений, составляющих предмет регулирования Закона РМ о правах и ответственности пациента. Например, названный закон в ст. 9 провозглашает права пациента в области репродукции, а гарантией их реализа- ции являются нормы, устанавливающие уголовно-правовой запрет на незаконное производство аборта (ст. 159 УК РМ), незаконное осуществление хирургической стерилизации (ст. 160 УК РМ), осуществление искусственного оплодотворения

или имплантации эмбриона без согласия пациентки (ст. 161 УК РМ).

1 См.: Разгильдиев Б.Т. Соотношение уголовного права с нравственностью, другими отраслями права // Уголов- ное право России: Курс лекций: В 6 т. / под ред. Б.Т. Разгильдиева. Саратов, 2004. – Т. 1. Кн. 1. С. 314.

В другом примере Закон РМ о правах и ответственности пациента пред- определил включение в уголовное законодательство нормы, обязывающей меди- цинских работников воздерживаться от «нарушения по халатности правил и ме- тодов оказания медицинской помощи» (ст. 213 УК РМ). Так, в п. 2 ст. 1 Закона РМ о правах и ответственности пациента раскрывается суть категории «меди- цинская ошибка», под которой понимается «деятельность или сознательное без- действие поставщика медицинских услуг, приведшее к смерти или причинению ущерба здоровью пациента по неосторожности, халатности или в связи с отсут- ствием профессионализма». Из содержания представленной дефиниции следует, что медицинские работники, допустившие в результате выполнения профессио- нальных обязанностей по оказанию медицинской помощи такого рода ошибки, должны нести юридическую ответственность. Поскольку общественно опасные последствия выражаются в причинении смерти или вреда здоровью пациента, то на страже указанных интересов личности должно стоять уголовное законода- тельство. Реализуя данное предписание, в том числе для обеспечения задачи уго- ловного законодательства по охране от преступлений права и свободы личности, в санкции ст. 213 УК РМ предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок до 5 лет с лишением или без лишения права занимать определенные долж- ности или заниматься определенной деятельностью на срок от 2 до 5 лет за

«нарушение по халатности правил и методов оказания медицинской помощи, повлекшее причинение тяжкого телесного повреждения или иного тяжкого вреда здоровью пациента либо его смерть».

Приведенные примеры наглядно демонстрируют, что эффективную охра- ну прав, свобод и не противоречащих закону интересов пациента с помощью уголовно-правовых норм можно обеспечить тогда, когда для детальной регла- ментации отношений между работниками учреждений здравоохранения и по- требителями их услуг в государстве создана соответствующая система пози- тивного законодательства. Только урегулированность соответствующих отно- шений естественным или формальным правом позволяет взять их под уголов- но-правовую охрану, обеспечивая стоящие перед уголовным законодатель-

ством задачи. Чем выше степень урегулированности тех или иных отношений в правовой системе страны, тем больше оснований для передачи их под уголов- но-правовую охрану. Именно нормы регулятивного характера, изложенные в За- коне о правах и ответственности пациента, обусловили во многом оптимизацию уголовно-правовой охраны прав, свобод и не противоречащих закону интересов пациента в Республике Молдова.

Сводя круг рассмотренных вопросов к общему итогу, можно констатиро- вать, что урегулированные на уровне позитивного законодательства права, сво- боды и не противоречащие закону интересы пациента охраняются уголовно- правовыми нормами от преступного воздействия на них. Ныне действующие уголовные кодексы стран ближнего зарубежья в основном сохранили традици- онные для советского уголовного законодательства нормы, обеспечивающие права и свободы лица, нуждающегося в услугах медицинского характера либо пользующегося ими. В данном случае речь идет об уголовно-правовых нормах, предусматривающих ответственность за неоказание медицинской помощи больному (ст. 142 УК Азербайджанской Республики, ст. 129 УК Республики Армения, ст. 161 УК Республики Беларусь, ст. 126 УК Эстонской Республики, ст. 141 УК Латвийской Республики, ст. 162 УК Республики Молдова, ст. 130

УК Грузии, ст. 128 УК Республики Таджикистан, ст. 121 УК Туркменистана, ст.

118 УК Республики Казахстан, ст. 139 УК Украины, ч. 2 ст. 116 УК Республики Узбекистан), незаконное производство аборта (ст. 122 УК Республики Арме- ния, ст. 120 УК Эстонской Республики, ст. 135 УК Латвийской Республики, ст.

142 УК Литовской Республики, ст. 120 УК Туркменистана, ст. 159 УК Респуб- лики Молдова, ст. 133 УК Грузии, ст. 156 УК Республики Беларусь, ст. 141 УК Азербайджанской республики, ст. 116 УК Кыргызской Республики, ст. 114 УК Республики Узбекистан, ст. 123 УК Республики Таджикистан, ст. 117 УК Рес- публики Казахстан, ст. 134 УК Украины), незаконное помещение или удержа- ние лица в психиатрической больнице (ст. 134 УК Республики Армения, ст.

124? УК Эстонской Республики, ст. 169 УК Республики Молдова, ст. 146 УК Азербайджанской Республики, ст. 184 УК Республики Беларусь, ст. 149 УК

Грузии, ст. 133 УК Республики Таджикистан, ст. 127 УК Республики Казахстан, ст. 131 УК Туркменистана, ст. 126 УК Кыргызской Республики, ст. 151 УК Украины), незаконное врачевание (ст. 137 УК Латвийской Республики, ст. 138

УК Украины, ст. 214 УК Республики Молдова, ст. 275 УК Литовской Респуб- лики, ст. 335 УК Республики Беларусь, ст. 246 УК Грузии, ст. 210 УК Респуб- лики Таджикистан, ст. 266 УК Республики Казахстан, ч. 1 ст. 122 УК Кыргыз- ской Республики, ст. 124, 307 УК Туркменистана1), незаконное разглашение сведений, составляющих врачебную тайну (ст. 128? УК Эстонской Республики, ст. 145 УК Латвийской Республики, ст. 178 УК Республики Беларусь, ст. 144

УК Республики Казахстан, ст. 145 УК Украины, ст. 145 УК Кыргызской Рес- публики). Следует заметить, что аналогичные уголовно-правовые нормы пред- ставлены и в действующем Уголовном кодексе Российской Федерации (ст. 123,

124, 128, 235 УК РФ). Исключение составляет норма, формулирующая уголовно- правовой запрет на незаконное разглашение сведений, составляющих врачебную (медицинскую) тайну. К настоящему моменту в Российской Федерации разгла- шение медицинским работником без профессиональной или служебной необхо- димости сведений о заболевании или результатах медицинского освидетельство- вания пациента приравнивается к нарушению неприкосновенности частной жиз- ни, поэтому при наличии соответствующих признаков квалифицируется по ст.

137 УК РФ.

Исходя из структуры уголовных законов стран СНГ и Балтии, можно сде- лать вывод о том, что выше перечисленные уголовно-правовые нормы, стимули-

руя под угрозой применения наказания медицинских работников к законопо-

1 Уголовный кодекс Туркменистана в ст. 124 «Незаконное врачевание» признает криминальным занятие враче- ванием лицом, не имеющим на то специального разрешения или надлежащего медицинского образования, по- влекшее по неосторожности причинение вреда здоровью средней тяжести, тяжкого вреда здоровью либо смерть человека. В ст. 307 «Незаконное занятие частной медицинской практикой или частной фармацевтической дея- тельностью» законодатель Туркменистана сформулировал уголовно-правовой запрет на занятие частной меди- цинской практикой или частной фармацевтической деятельностью лицом, не имеющим лицензии на избранный вид деятельности, если в результате такой деятельности был причинен по неосторожности легкий, средней тя- жести, тяжкий вред здоровью либо смерть человека. Обращаем внимание на то, что уголовно-правовая природа представленных норм близка по содержанию. Они оба предназначены для достижения одного и того же соци- ально-позитивного результата, а именно под угрозой применения уголовного наказания сдерживать лиц, не имеющих специального разрешения (лицензии) на практику по оказанию медицинской или фармацевтической услуги, от занятия лечебной деятельности. Этим самым государство создает правовые гарантии качественного медицинского и фармацевтического обслуживания и огораживает пациентов от неквалифицированных услуг медицинского характера.

слушному поведению, обеспечивают права пациента на жизнь, здоровье, личную свободу. Нетрудно заметить, что законодатели названных стран, распределяя по главам уголовного закона составы преступления, устанавливающие уголовную ответственность за незаконное производство аборта, неоказание медицинской помощи больному, незаконное помещение или удержание лица в психиатриче- ской больнице, незаконное разглашение врачебной тайны, незаконное врачева- ние, главным образом ориентировались на структуру Модельного Уголовного кодекса, разработанного для государств-участников СНГ1. В итоге, к группе преступлений против жизни и здоровья человека были отнесены нормы, фор- мулирующие условия привлечения к уголовной ответственности за неоказание помощи больному и незаконное производство аборта. Состав преступления,

предусматривающий уголовную ответственность за незаконное помещение или удержание лица в психиатрической больнице, пополнил систему преступлений против свободы человека (в УК Республики Армения, УК Республики Молдова, УК Азербайджанской Республики, УК Республики Беларусь, УК Республики Таджикистан, УК Украины, УК Кыргызской Республики, УК Туркменистана). Причем нужно уточнить, что в уголовном законодательстве Туркменистана статья, предусматривающая наказание за подобного рода общественно опасные деяния, озаглавлена как принудительное лечение заведомо здорового человека (ст. 131). Она карает лишением свободы на срок до трех лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельно- стью на срок до трех лет или без такового за помещение в психиатрический стационар либо в иное лечебное заведение закрытого типа лица, заведомо не

нуждающегося в такой форме лечения2.

В связи с тем, что уголовные законы Республики Казахстан, Эстонской Республики, Грузии не содержат главы о преступлениях против свободы чело- века, то состав незаконного помещения или удержания лица в психиатрической

больнице располагается либо в общей для всех преступлений против частного

1 См.: Модельный Уголовный кодекс для государств-участников СНГ // Правоведение. 1996. № 1. С. 92-150.

2 См.: Лозовицкая Г.П. Общий сравнительно-правовой комментарий и сравнительные таблицы уголовных ко- дексов государств-участников Содружества Независимых Государств (СНГ): В 2 ч. / под ред. П.Г. Пономарева. Саратов: Изд-во Саратовской государственной академии права, 2002. – Ч. 2. С. 236.

лица главе под названием «Преступления против личности» (УК Эстонской Республики, УК Республики Казахстан), либо в главе «Преступления против прав и свобод человека» (УК Грузии).

В систему преступлений против личности по Уголовному кодексу Респуб- лики Казахстан и Эстонской Республики включены также уголовно-правовые нормы, удерживающие под страхом применения наказания медицинских работ- ников от разглашения сведений, составляющих врачебную (медицинскую) тай- ну. Заявленная норма в Уголовном кодексе Украины располагается в группе пре- ступлений против жизни и здоровья личности. Видимо тем самым украинский законодатель стремился продемонстрировать наличие в уголовном законода- тельстве определенной системы преступлений против прав, свобод и не проти- воречащих закону интересов пациента.

По трудно объяснимой причине, белорусский законодатель состав разгла- шения врачебной тайны включил в группу преступлений против уклада семей- ных отношений и интересов несовершеннолетних (глава 21 УК РБ). Здесь он со- седствует с такими составами преступления, как «злоупотребление правами опе- куна или попечителя» (ст. 176 УК РБ), «разглашение тайны усыновления» (ст.

177 УК РБ), «незаконные собирание либо распространение информации о част- ной жизни» (ст. 179 УК РБ), «умышленная подмена ребенка» (ст. 180 УК РБ).

Важно упомянуть, что только кыргызский и латвийский законодатели, размещая состав разглашения сведений о врачебной тайне соответственно в гла- ве 19 УК Кыргызской Республики «Преступления против конституционных прав и свобод человека и гражданина» и в главе XIV УК Латвийской Республики

«Преступные деяния против основных прав и свобод лица», вероятно, приняли во внимание научно аргументированное предложение, представленное в Мо- дельном Уголовном кодексе государств-участников СНГ, хотя Латвийская Рес- публика не участвует в Содружестве Независимых Государств. В Модельном Уголовном кодексе ст. 152, формулирующая уголовно-правовой запрет на «раз- глашение медицинским, фармацевтическим или иным работником без профес- сиональной или служебной необходимости сведений о заболевании или резуль-

татах медицинского освидетельствования пациента», помещена в главу 21 «Пре- ступления против конституционных прав и свобод человека и гражданина».

В большинстве государств ближнего зарубежья уголовно-правовые нормы, уста- навливающие ответственность за занятие врачеванием без специального разре- шения, являются составной частью системы преступлений против здоровья населения (например, в УК Республики Беларусь, УК Грузии, УК Литовской Республики, УК Республики Казахстан, УК Республики Молдова, УК Респуб- лики Таджикистан). Именно такой прием расположения нормы о незаконном осуществлении медицинской деятельности или фармацевтической деятельно- сти в системе Особенной части уголовного закона счел приемлемым и россий- ский законодатель, разместивший ст. 235 УК РФ «Незаконное осуществление медицинской деятельности или фармацевтической деятельности» в главе 25 УК РФ «Преступления против здоровья населения и общественной нравственно- сти». В этом случае необходимо оговориться, что характерным признаком для объекта составов преступлений, образующих в совокупности систему преступ- лений против здоровья населения, является отсутствие персонификации потер- певших, присущей преступлениям против частного лица.

Иную позицию по этой проблеме заняли законодатели Кыргызской Рес- публики, Латвийской Республики, Туркменистана и Украины. Они сочли воз- можным включить уголовно-правовую норму, удерживающую достигших воз- раста уголовной ответственности лиц, не имеющих надлежащего медицинского образования, от занятия врачеванием без специального разрешения, в группу преступлений против здоровья человека. Следовательно, по мнению законода- телей названных государств, такого рода общественно опасные деяния ставят под угрозу причинения вреда здоровью отдельно взятого больного человека, а не здоровье неопределенного круга физических лиц.

Представленное понимание о социально-позитивном результате норм, обеспечивающих уголовно-правовую сохранность здоровья конкретного пациен- та от преступного воздействия на него со стороны лиц, занимающихся врачева- нием без специального разрешения, существенно отличается от всех ранее из-

вестных советскому уголовному законодательству и современной правотворче- ской практике позиций. Заслуга украинских, туркменских, кыргызских и латвий- ских законодателей заключается в том, что они справедливо учитывают положе- ние, согласно которому от неквалифицированной медицинской помощи или фармацевтической услуги страдают, прежде всего, интересы отдельно взятого человека, то есть частные интересы. Об этом свидетельствуют законодательные конструкции составов преступлений, представленных в ст. 137 УК Латвийской Республики, ст. 138 УК Украины, ч. 1 ст. 122 УК Кыргызской Республики, ст.

124 УК Туркменистана. Исходя из их содержания, занятие врачеванием без спе- циального разрешения, осуществляемое лицом, не имеющим надлежащего ме- дицинского образования, влечет уголовную ответственность, если оно повлекло причинение вреда здоровью больного человека.

Помимо устоявшихся еще в советское время уголовно-правовых норм, обеспечивающих права и свободы пациента, уголовное законодательство стран- участниц СНГ и Балтии включает нормы, предназначенные охранять от пре- ступного воздействия урегулированные нормативными актами в сфере здраво- охранения иные правоотношения между медицинскими работниками и пациен- тами. К числу таковых относятся уголовно-правовые нормы, возлагающие на медицинских работников обязанность по воздержанию от совершения следую- щих общественно опасных деяний против пациента:

принуждение к донорству органов или тканей человека для транспланта- ции либо иного использования (ч. 2 и 3 ст. 143, ст. 144 УК Украины1, ст. 113 УК Республики Казахстан, ст. 163 УК Республики Беларусь, ст. 134 УК Грузии, ст.

126 УК Республики Армения, ч. 2 и 3 ст. 137 УК Азербайджанской Республики, ст. 122 УК Республики Таджикистан, ст. 158 УК Республики Молдова, ст. 114

УК Кыргызской Республики);

нарушение установленных законом условий и порядка проведения опера- ций по трансплантации органов или тканей человека (ст. 164 УК Республики Бе-

1 В Уголовном кодексе Украины «изъятие у человека путем принуждения либо обмана его органов или тканей с целью их трансплантации» образует признаки состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 143. За

«насильственное или путем обмана изъятие крови у человека с целью использования его в качестве донора» на соответствующего правоисполнителя обязанность понести наказание возложена ст. 144 УК Украины.

ларусь, ст. 113 УК Республики Казахстан, ч. 1 ст. 143 УК Украины, ст. 125 УК Республики Армения, ст. 133 Республики Узбекистан, ст. 121 Республики Та- джикистан, ст. 139 УК Латвийской Республики, ст. 115 УК Кыргызской Респуб- лики);

купля-продажа органов или тканей человека (ст. 113 УК Республики Ка- захстан, ч. 4 ст. 143 УК Украины, ст. 135 УК Грузии, ч. 1 ст. 137 УК Азербай- джанской Республики);

незаконное проведение медико-биологических либо психологических ис- следований над человеком (ст. 142 УК Украины, ст. 138 УК Азербайджанской Республики, ст. 127 УК Республики Армения, ст. 1245 УК Эстонской Республи- ки, ст. 103, 308? УК Литовской Республики, ст. 114? УК Республики Казахстан);

незаконное искусственное оплодотворение и имплантация эмбриона, ме- дицинская стерилизация (ст. 136 УК Азербайджанской Республики, ст. 160, 161

УК Республики Молдова, ст. 100, 104 УК Литовской Республики);

генетические манипуляции, клонирование человека (ст. 136 УК Грузии, ст.

144 УК Республики Молдова;

склонение к генному донорству (ст. 1244 УК Эстонской Республики);

запрещенные действия с эмбрионами (ст. 1202 УК Эстонской Республики, ст. 308? УК Литовской Республики);

имплантация женщине чужой яйцеклетки или созданного из нее эмбриона

(ст. 1201 УК Эстонской Республики);

ненадлежащее исполнение медицинскими работниками профессиональных обязанностей (ст. 162 УК Республики Беларусь, ст. 114 УК Республики Казах- стан, ст. 213 УК Республики Молдова, ст. 138 УК Латвийской Республики, ст.

130 УК Республики Армения, ст. 140 УК Украины, ст. 119 УК Кыргызской Рес- публики, ст. 122 УК Туркмении);

нарушение прав пациента (ст. 141 УК Украины).

Обращаем внимание на то, что из всех перечисленных уголовно-правовых норм, удерживающих медицинских работников под угрозой применения наказа- ния от нарушения законных интересов пациента, в Уголовном кодексе Россий-

ской Федерации нашли отражение аналоги лишь двух из них: это, во-первых, норма, предупреждающая о недопустимости принуждения человека к изъятию органов или тканей для трансплантации (ст. 120 УК РФ); во-вторых, уголовно- правовые нормы, расположенные в ч. 2 ст. 109 и ч. 2 ст. 118 УК РФ, предусмат- ривающие ответственность за ненадлежащее исполнение лицом профессиональ- ных обязанностей (в том числе и медицинским работником), повлекшее по не- осторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека либо смерть потер- певшего. Опыт зарубежных государств в системном обеспечении не противоре- чащих закону интересов пациента на правотворческом уровне представляется полезным для российских законодателей и уголовно-правовой доктрины. Следо- вательно, для оптимизации уголовно-правовой охраны прав и свобод пациента в Российской Федерации считаем необходимым ознакомиться и проанализировать содержание соответствующих норм уголовного законодательства стран ближне- го зарубежья. Вначале обратимся к группе уголовно-правовых норм, реализую- щих интересы пациента в связи с осуществлением хирургической операции по изъятию у донора какого-либо органа или ткани с последующим приживлением в организм реципиента.

Как уже было отмечено ранее, уголовное законодательство государств- участников СНГ и Балтии, системно обеспечивая права и свободы пациента в сфере трансплантации органов и (или) тканей, в ранг криминальных возводят три разновидности общественно опасных деяний, выделяя их в отдельные статьи в качестве самостоятельных составов преступлений:

1) принуждение к изъятию органов или тканей человека для транспланта- ции или иного использования;

2) нарушение установленных законом условий и порядка проведения опе- раций по трансплантации органов или тканей человека;

3) купля-продажа органов или тканей человека.

Принуждение к изъятию органов или тканей человека для трансплантации либо иного использования в качестве состава преступления закреплено в уголов- ных законах Азербайджанской Республики (ч. 2 и 3 ст. 137), Грузии (ст. 134),

Кыргызской Республики (ст. 114), Республики Армения (ст. 126), Республики

Беларусь (ст. 163), Республики Казахстан (ст. 113), Республики Молдова (ст.

158), Республики Таджикистан (ст. 122), Украины (ч. 2 и 3 ст. 143, ст. 144). Об- щим для всех перечисленных уголовно-правовых норм является то, что они, воз- лагая на правоисполнителей обязанность не нарушать сформулированные запре- ты, обеспечивают задачу уголовного законодательства соответствующего госу- дарства по охране жизни и здоровья человека. Однако, конструируя содержание состава преступления, предусматривающего уголовную ответственность за при- нуждение к изъятию органов или тканей человека, законодатели стран участниц СНГ в определенной степени разошлись в формулировке признаков, характери- зующих его внешнюю и внутреннюю стороны. Так, с объективной стороны рас- сматриваемое преступление по уголовному законодательству Азербайджанской Республики, Кыргызской Республики, Республики Армения, Республики Молдо- ва характеризуется действием (принуждением к изъятию органов или тканей че- ловека для трансплантации) и способом осуществления общественно опасного деяния (применением насилия или угрозы его применения). Наступление каких- либо общественно опасных последствий для потерпевшего лица не входит в за- конодательную конструкцию данного состава преступления. Моментом его окончания будет начало процесса принуждения, подкрепленного применением к жертве физического либо психического насилия. Факт изъятия органа либо тка- ни человека для трансплантации либо иного использования по законодательству названных стран требует дополнительной уголовно-правовой оценки, образуя реальную совокупность преступлений1.

В иной редакции представлены уголовно-правовые нормы, удерживаю- щие граждан от нарушения установленного порядка трансплантации органов или тканей человека и насильственного донорства, в законодательстве Украи- ны. В соответствии с ч. 2 ст. 143 УК Украины наказывается ограничением сво- боды на срок до трех лет или лишением свободы на тот же срок с лишением

права занимать определенные должности или заниматься определенной дея-

1 См.: Флоря В. Уголовная ответственность за врачебные преступления. Кишинев, 2004. С. 46-47.

тельностью на срок до трех лет «изъятие у человека путем принуждения либо обмана его органов или тканей с целью их трансплантации». За «насильствен- ное или путем обмана изъятие крови у человека с целью использования его в качестве донора» на соответствующего правоисполнителя уголовно-правовая обязанность понести наказание возложена в ч. 1 ст. 144 УК Украины. Не трудно заметить, что приведенные в ч. 2 ст. 143 и ч. 1 ст. 144 УК Украины составы преступления отличаются друг от друга предметом посягательства: в ч. 2 ст.

143 УК Украины его образуют органы и ткани человека, а в ч. 1 ст. 144 УК Украины – кровь человека.

С объективной стороны в качестве обязательных признаков они включа- ют в себя: а) общественно опасное деяние, заключающееся в изъятии у челове- ка его органов, тканей либо крови; б) общественно опасные последствия, выра- жающиеся в причинении вреда здоровью потерпевшего фактом изъятия у него какого-либо органа или ткани, крови; в) причинную связь между общественно опасным деянием виновного лица по изъятию предмета преступления и насту- пившими в итоге последствиями в виде причинения вреда здоровью жертвы; г) способ совершения преступления, состоящий в применении физического или психического насилия (принуждение), а также в обмане. Хотя в диспозиции указанных статей украинский законодатель ориентирует правоисполнителей и правоприменителей главным образом на факт изъятия у человека какого-либо органа, ткани или крови, а также на способ совершения общественно опасного деяния, без указания на характер и тяжесть наступивших последствий, тем не менее имеются основания полагать, что исследуемые составы преступления по законодательной конструкции являются материальными. Поводом к такому размышлению является то, что удаление из организма человека или отделение от него хирургическим методом органа либо ткани всегда влечет определенное последствие для здоровья или жизни донора. Оно может варьировать от легкого вреда здоровью вплоть до наступления смерти. Вместе с тем, убийство потер- певшего, умышленное причинение ему «тяжкого телесного повреждения», ква- лифицированного «средней тяжести телесного повреждения» требует от право-

применителя дополнительной квалификации соответственно по ст. 115, 121, ч.

2 ст. 122 УК Украины.

Специфическим для уголовного законодательства Украины является спо- соб осуществления насильственного донорства либо изъятия у человека органов или тканей с целью их трансплантации. Он включает в себя не только принуж- дение, состоящее в применении к жертве физического либо психического наси- лия, но и обман. Под обманом в украинской уголовно-правовой доктрине пони- мается сообщение потерпевшему неправдивых сведений относительно необхо- димости (целесообразности) изъятия у него органа, ткани, крови либо действи- тельной цели такого изъятия. Например, врач убеждает потенциального донора, что неудаление определенного органа или ткани создает угрозу его жизни либо здоровью, или же субъект преступления может информировать, что изымаемые органы или ткани необходимы для трансплантации больному ребенку самого донора1.

Физическое или психическое насилие, используемое виновным в качестве способа подавления воли потерпевшего, в уголовном законодательстве Украины, так же, как и во многих других странах СНГ, обращено к самому донору. Физи- ческое насилие может выражаться в нанесении побоев, истязании, причинении легкого либо средней тяжести вреда здоровью. Угроза применения насилия предполагает такую форму психического воздействия, при которой у потенци- ального донора формируется реальное опасение пострадать от деяний субъекта преступления.

В отличие от Уголовного кодекса Украины, по Уголовному кодексу Рес- публики Беларусь психическое воздействие, выражающееся в угрозе применения насилия, может быть адресовано не только предполагаемому донору, но и его близким (например, к родителям, детям, супруге или другим лицам, в судьбе ко- торых заинтересована жертва преступления). Данное суждение согласуется с со-

держанием уголовно-правовой нормы, представленной в ч. 1 ст. 163 УК Респуб-

1 См.: Уголовный кодекс Украины. Научно-практический комментарий / Отв. ред. С.С. Яценко. 3-е изд., испр. и доп. Киев, 2003. С. 334.

лики Беларусь, которая предусматривает наказание в виде лишения свободы на срок до двух лет с лишением права занимать определенные должности или за- ниматься определенной деятельностью или без лишения за «принуждение лица к даче его органов или тканей для трансплантации, совершенное с угрозой приме- нения насилия к нему или его близким».

Из буквального толкования смысла нормы, изложенной в ч. 1 ст. 114 УК Кыргызской Республики, которая формулирует уголовно-правовой запрет на

«принуждение лица к изъятию у него или его близких органов или тканей для трансплантации, совершенное с применением насилия либо с угрозой его при- менения», можно сделать вывод о том, что органы и ткани могут быть изъяты не только у непосредственного адресата принуждения, но и у его близких. Вероят- но, в этом случае кыргызский законодатель под близкими подразумевает несо- вершеннолетних детей, а также граждан, признанных в установленном законом порядке недееспособными, в отношении которых принуждаемое лицо выполняет обязанности законного представителя и выражает согласие на проведение хирур- гических и иных медицинских операций. Виновное лицо, применяя психическое или физическое принуждение к родителю либо законному представителю несо- вершеннолетнего ребенка или недееспособного лица, может потребовать от них согласия на изъятие какого-либо органа у подопечных. Однако волеизъявление законного представителя на трансплантацию органа или ткани подопечного, по- лученное подобным образом, не имеет юридического значения. Более того, в со- ответствии со ст. 4 Закона Кыргызской Республики от 20 декабря 1999 г. «О трансплантации органов и (или) тканей человека»1 изъятие органов и (или) тка- ней для трансплантации не допускается у живого донора, не достигшего 18 лет (за исключением случаев пересадки костного мозга) либо признанного в установленном порядке недееспособным.

С субъективной стороны исследуемый состав преступления характеризу-

ется виной исключительно в форме прямого умысла, на что указывает содер-

1 См.: Закон Кыргызской Республики от 20 декабря 1999 г. «О трансплантации органов и (или) тканей челове- ка» // http://chsd.med.kg

жащаяся в диспозиции статей специальная цель: изъятие органов или тканей для трансплантации (УК Азербайджанской Республики, Кыргызской Республи- ки, Республики Беларусь, Республики Таджикистан). Между тем в реальной жизни изъятие органов или тканей у живого донора может совершаться и с ины- ми целями. Осознавая это, законодатели Грузии, Республики Армения, Респуб- лики Казахстан, Республики Молдова установили уголовную ответственность за принуждение к изъятию органов или тканей человека не только для трансплан- тации, но и в других целях, не связанных с трансплантацией (например, для научных экспериментов (ч. 1 ст. 126 УК Республики Армения), лечения, экспе- риментов или изготовления лечебных препаратов (ч. 1 ст. 134 УК Грузии), иного использования (ч. 1 ст. 113 УК Республики Казахстан).

Уголовно-правовая обязанность воздерживаться от принуждения человека к изъятию у него органов или тканей для трансплантации либо иного использо- вания по законодательству стран-участниц СНГ возлагается на вменяемых физи- ческих лиц, достигших шестнадцатилетнего возраста.

Следующим видом общественно опасного деяния, получившим распро- странение в сфере трансплантологии, является нарушение установленных зако- ном условий и порядка проведения операций по трансплантации органов или тканей человека. Названное общественно опасное деяние криминализировано в уголовных законах Республики Армения (ст. 125), Республики Беларусь (ст.

164), Украины (ч. 1 ст. 143), Кыргызской Республики (ст. 115), Латвийской Республики (ст. 139), Республики Таджикистан (ст. 121), Республики Узбеки- стан (ст. 133), Республики Казахстан (ст. 113). К примеру, уголовное законода- тельство Республики Беларусь (ч. 1 ст. 164) и Республики Таджикистана (ч. 1 ст. 121) оценивает как преступление нарушение условий и порядка изъятия ор- ганов или тканей человека либо условий и порядка трансплантации, преду- смотренных законом, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью донора или реципиента. В ч. 1 ст. 125 УК Рес- публики Армения устанавливается ответственность за нарушение предусмот- ренных законом условий и порядка изъятия органов или тканей человека или

трансплантации, которое по неосторожности причинило тяжкий или средний тяжести вред здоровью сдающего или получающего органы или ткани. По типу материальных составов преступлений сформулировано содержание уголовно- правовой нормы в ч. 1 ст. 115 УК Кыргызской Республики, предусматриваю- щей наказание в виде лишения свободы на срок до трех лет за «нарушение условий и порядка изъятия органов и (или) тканей человека либо условий и по- рядка трансплантации, предусмотренных законом, повлекшее по неосторожно- сти причинение тяжкого или менее тяжкого вреда здоровью реципиента».

В отличие от армянских, белорусских, таджикских и кыргызских пред- ставителей законодательных органов государственной власти, украинские за- конодатели, изложив в ч. 1 ст. 143 УК Украины уголовно-правовой запрет на

«нарушение установленного законом порядка трансплантации органов или тка- ней человека», не ограничили возможность привлечения соответствующего субъекта к уголовной ответственности с наступлением каких-либо общественно опасных последствий для донора или реципиента. По законодательной кон- струкции данный состав преступления в Уголовном кодексе Украины пред- ставлен как формальный, то есть подобного вида преступления признаются оконченными с момента нарушения соответствующим лицом установленного законом порядка трансплантации органов или тканей человека.

По способу формулирования уголовно-правовых предписаний диспози- ции указанных статей являются бланкетными, поэтому для уяснения их содер- жания нужно обращаться к соответствующим нормативным документам. Так, условия, порядок и ограничения по изъятию органов или тканей человека и их трансплантации в Республике Армения представлены в Законе от 11 мая 2002 г.

№ ЗР-324 «О трансплантации органов и (или) тканей человека»1, в Республике

Беларусь изложены в Законе от 4 марта 1997 г. № 28-3 «О трансплантации ор- ганов и тканей человека»2, в Украине они сформулированы в Законе от 16 июля

1999 г. «О трансплантации органов и других анатомических материалов чело-

1 См.: http://www.parliament.am/legislation.php?sel=show&ID=1308&lang=rus

2 См.: Ведомости Национального Собрания Республики Беларусь. 1997. № 9. Ст. 196.

веку»1, а также в многочисленных инструкциях, издаваемых министерствами здравоохранения соответствующих государств. В частности, условиями право- мерности трансплантации органов или тканей человека являются: а) изъятие, обработка, а также трансплантация органов и (или) тканей человека разрешает- ся только в соответствующих лицензированных медицинских учреждениях; б) у реципиента должны быть медицинские показания для применения трансплан- тации, которые устанавливаются консилиумом врачей; в) трансплантация воз- можна только с письменного согласия реципиента, получаемого после преду- преждения его о возможных осложнениях оперативного вмешательства; г) если реципиент не достиг восемнадцати лет либо он в установленном порядке при- знан инвалидом, то трансплантация осуществляется с письменного согласия его родителей или законного представителя; д) без согласия реципиента, его роди- телей или законного представителя трансплантация может быть произведена только в исключительных случаях, когда ее промедление угрожает жизни ре- ципиента, а получение согласия невозможно; е) вред, причиненный здоровью живого донора, должен быть меньшим, чем опасность для жизни, угрожающая реципиенту; ж) органы и (или) ткани у трупа в целях трансплантации могут быть изъяты только в случаях, если при жизни данное лицо дало на это пись- менное согласие в установленном законодательством порядке; и т.д.

Таким образом, в правоприменительной деятельности нарушение установ- ленного законом порядка трансплантации органов и (или) тканей человека внешне может выражаться в самых разнообразных общественно опасных дей- ствиях (бездействии): изъятие органов и (или) тканей у человека без юридиче- ски оформленного согласия на подобную операцию; трансплантация органа без информирования донора либо реципиента о возможных осложнениях для здо- ровья в связи с предстоящим хирургическим вмешательством; изъятие органов и (или) тканей у лица, не достигшего восемнадцатилетнего возраста либо признанного в установленном порядке недееспособным; трансплантация ин-

фицированных тканей или органов (части органов); изъятие органа у лица, стра-

1 См.: Ведомости Верховной Рады Украины. 1999. № 41. Ст. 377.

дающего болезнью, представляющей опасность для жизни и здоровья реципиен- та; изъятие органа или ткани и их пересадка реципиенту, не состоящему с доно- ром в генетической связи; осуществлении операций по трансплантации органов или тканей человека в не аккредитованных медицинских учреждениях. При этом незаконное изъятие тканей и органов с целью их использования в медицине может осуществляться не только у живого донора, но и у трупа. На это законо- датели некоторых стран обратили внимание в диспозиции соответствующих статей уголовного закона (например, в ст. 139 УК Латвийской Республики, ст.

275? УК Республики Казахстан). В учебной литературе по уголовному праву Украины к нарушениям порядка пересадки органов предлагают относить слу- чаи, «когда труп передается родственникам без необходимого медицинского туалета, скрывающего следы трансплантации, то есть в обезображенном виде»1.

Еще одной разновидностью общественно опасного деяния, совершаемого в связи с изъятием и пересадкой органов и (или) тканей от живого донора либо трупа к реципиенту, является купля-продажа органов или тканей человека. Она в настоящее время криминализирована в уголовных законах Украины (ч. 4 ст.

143), Грузии (ст. 135), Республики Казахстан (ст. 113), Азербайджанской Рес- публики (ч. 1 ст. 137). Стремление законодателей названных государств уста- новить уголовно-правовой запрет на совершение незаконных сделок в отноше- нии органов и тканей человека, крови либо компонентов крови, заслуживает всяческого одобрения и должно стать объектом пристального внимания рос- сийских законодателей с тем, чтобы используя опыт зарубежных коллег, сфор- мулировать уголовно-правовую норму с аналогичным содержанием в Уголов- ном кодексе Российской Федерации.

Предметом незаконной торговли по Уголовному кодексу Республики Ка- захстан, Украины, Азербайджанской Республики могут быть любые органы и ткани, изъятые у живого донора или трупа с волеизъявления самого донора или

лиц, которые имеют право давать согласие на изъятие органов и тканей у доно-

1 Уголовное право Украины: Особенная часть: Учебник / М.И. Бажанов, Ю.В. Баулин, В.И. Борисов и др.; Под ред. М.И. Бажанова, В.В. Сташиса, В.Я. Тация. – К.: Юринком Интер, 2003. С. 75.

ра-трупа. Иной предмет преступления представлен в ст. 135 УК Грузии: в его качестве выступают кровь и компоненты крови.

Из доктринального толкования содержания ч. 1 ст. 113 УК Республики Казахстан следует, что незаконные сделки в отношении органов и тканей чело- века внешне могут выражаться в самых разнообразных формах: в купле- продаже, дарении, совершении иной гражданско-правовой сделки в форме пе- редачи или завладения ими. В это же время, в Уголовных кодексах Украины, Азербайджанской Республики и Грузии криминальная сделка в отношении указанных предметов преступления представлена только в форме купли- продажи. Иные формы незаконной сделки с названными предметами не крими- нализированы. В связи с рассмотрением данной ситуации позиция казахского законодателя представляется предпочтительней, поскольку в реальной жизни криминальный оборот человеческих органов, тканей, крови и ее компонентов не ограничивается лишь куплей-продажей. Поэтому целесообразнее установить уголовно-правовой запрет на совершение любых форм возмездной передачи и приобретения органов и тканей человека.

Обращаем внимание на то, что национальное законодательство запрещает вывоз из суверенных государств донорских органов и тканей для целей транс- плантации. Однако такие юридические запреты, представленные на уровне ре- гулятивных отраслей права, не обеспечены санкциями, которые удерживали бы правоисполнителей от нарушения соответствующих норм поведения. По наше- му мнению, такого рода правоотношения объективно нуждаются в уголовно- правовой охране. Следовательно, в уголовных кодексах стран СНГ и Балтии еще существуют возможности для эффективного предупреждения общественно опасных поведений в сфере трансплантологии.

Для квалификации деяний правоисполнителей, нарушивших уголовно- правовую обязанность по воздержанию от совершения незаконных сделок в от- ношении органов и тканей человека (крови либо компонентов крови), по ст. 135

УК Грузии, ст. 113 УК Республики Казахстан, ч. 1 ст. 137 УК Азербайджанской

Республики, ч. 4 ст. 143 УК Украины, не имеет значения, правомерно или неле-

гально изъяты у человека органы или ткани (кровь либо компоненты крови). Осуществление торговли органами или тканями лицом, которое их изъяло у по- терпевшего, применяя физическое либо психическое принуждение, образует совокупность преступлений, предусмотренных ч. 2 или ч. 3 ст. 143 и ч. 4 ст. 143

УК Украины1, ч. 1 и ч. 2 ст. 137 УК Азербайджанской Республики.

Требуют квалификации по совокупности преступлений общественно опасные действия медицинских работников, которые после незаконной торгов- ли органами или тканями человека трансплантируют их с нарушением установ- ленного законом порядка. Показательным в этом отношении является пример из правоприменительной практики Украины, приводимый в отечественной ли- тературе Н.Е. Крыловой2. Прокуратурой Донецкой области в июле 2005 г. воз- буждено уголовное дело по факту незаконной трансплантации и продажи фе- тальных (эмбриональных) тканей врачами одной из частных клиник г. Мариу- поля. Врачи частной клиники, имевшей лицензию на терапевтическую деятель- ность, осуществляли куплю-продажу и пересадку эмбриональных тканей паци- ентам. Одна подобная операция стоила от полутора тысяч гривен до полутора тысяч долларов. Материалы для продажи и трансплантации приобретались в НИИ, который официально занимался проблемами криобиологии. Но данный материал официальных испытаний на человеке не проходил. Сотрудники про- куратуры и оперативных служб Украины осуществили контрольную закупку. Пациент, контролируемый указанными сотрудниками, обратился за инъекцией так называемого «фитоплацентарного комплекса». Ему сделали инъекцию био- материала, а также продали четыре тюбика с жидкостью красно-белого цвета, которые сразу же были отправлены на экспертизу в Киев. По результатам экс- пертизы установлено, что в емкостях находились мертвые клетки человека, представляющие собой клетки плаценты (детского места), крови и костномоз- говые клетки эмбриона человека. После второй закупки биоматериала установ-

лено, что он представлял плаценту, кровь и мышечные волокна (предположи-

1 См.: Уголовный кодекс Украины. Научно-практический комментарий / Отв. ред. С.С. Яценко. 3-е изд., испр. и доп. Киев, 2003. С. 334.

2 Крылова Н.Е. Уголовное право и биоэтика: проблемы, дискуссии, поиск решений. М., 2006. С. 98-99.

тельно сердечной мышцы) человеческого эмбриона, возраст которого был старше 12 недель. Как выяснилось, всего частной клиникой было осуществлено более ста незаконных операций по трансплантации фетальных тканей человека. Двум врачам было предъявлено обвинение по фактам нарушения установлен- ного законом порядка трансплантации органов или тканей человека (ч. 1 ст. 143

УК Украины) и незаконной торговли тканями человека по предварительному сговору группой лиц (ч. 5 ст. 143 УК Украины).

Для системного обеспечения прав и свобод пациента на нормотворческом уровне в уголовное законодательство Азербайджанской Республики, Республики Армения, Республики Казахстан, Литовской Республики, Украины, Эстонской Республики включена норма, формулирующая уголовно-правовой запрет на не- законное проведение медико-биологических либо психологических исследова- ний (опытов) над человеком (ст. 138 УК Азербайджанской Республики, ст. 127

УК Республики Армения, ст. 114? УК Республики Казахстан, ст. 308? УК Литов- ской Республики, ст. 142 УК Украины, ст. 1245 УК Эстонской Республики). Ма- териально-идеологической основой криминализации незаконного проведения медико-биологических либо психологических исследований над человеком ста- ли нормы международно-правового характера, представленные в Нюрнбергском кодексе 1947 г., Хельсинкской декларации 1964 г., Конвенции СНГ о правах и основных свободах человека 1995 г., Конвенции Совета Европы о правах чело- века и биомедицине 1997 г. Исходя из требований, которые изложены в пере- численных международно-правовых документах, следует, что главным услови- ем проведения медицинского эксперимента с участием живого человека явля- ется обязательное согласие лица, подвергающегося опыту: «Медицинское вме-

шательство может осуществляться лишь после того, как соответствующее лицо даст на это свое добровольное информированное согласие. Это лицо заранее по- лучает информацию о цели и характере вмешательства, а также о его последстви- ях и рисках. Оно может в любой момент беспрепятственно отозвать свое согла- сие» (ст. 5 Конвенции о защите прав и достоинства человека в связи с примене- нием достижений биологии и медицины).

Нарушение сформулированного в международно-правовых актах требо- вания о допустимости осуществления медицинского эксперимента лишь с со- гласия пациента в уголовном законодательстве некоторых стран стало основ- ным криминообразующим признаком состава незаконного проведения опытов над человеком. Так, в соответствии с ч. 1 ст. 127 УК Республики Армения со- став названного преступления будет тогда, когда медицинский или научный опыт на человеке проводится без его свободного волеизъявления или осведом- ления и надлежащим образом оформленного соглашения. По УК Азербайджан- ской Республики для признания соответствующего общественно опасного дея- ния преступлением достаточно «проведение биомедицинских исследований над

лицом без его согласия» (ч. 1 ст. 138). УК Эстонской Республики в ст. 1245

предусматривает наказание в виде штрафа, ареста или лишения свободы на срок до одного года за «проведение медицинского или научного исследования на че- ловеке, который не давал на это своего действующего согласия».

Вместе с тем, наличие одного лишь добровольного информированного со- гласия человека на участие в медико-биологическом либо психологическом опы- те недостаточно для обоснования правомерности проведения эксперимента. Добровольное согласие, полученное после предоставления пациенту объектив- ной информации о предстоящем опыте, является всего лишь необходимой пред- посылкой, учитываемой после соблюдения других требований о допустимости биомедицинского или психологического эксперимента. В частности, проведение опытов над человеком или с его участием будет правомерным при соблюдении следующих дополнительных условий: биомедицинское или психологическое ис- следование на человеке допускается только для достижения социально полезно- го результата; при этом обозначенная цель может быть достигнута исключи- тельно в результате эксперимента; неблагоприятные последствия при исследо- вании осознаются экспериментатором лишь как возможный результат его пове- дения, поэтому он предпринимает все возможные меры для предотвращения вреда правоохраняемым интересам; совершенные при риске действия должны обеспечиваться соответствующими знаниями и умениями, объективно способ-

ными в данной конкретной ситуации предупредить наступление вредных по- следствий; экспериментатор всегда обязан соблюдать определенные в норма- тивно-правовых актах правила проведения опытов (например, правила клини- ческого испытания лекарственных средств, которое проводится в аккредито- ванных учреждениях здравоохранения); и др.

Учитывая изложенное, законодатели Республики Казахстан и Украины в другой редакции представили содержание уголовно-правовых норм, предупре- ждающих достигших возраста уголовной ответственности правоисполнителей о недопустимости проведения незаконных опытов над человеком. Они установи- ли уголовную ответственность в отношении незаконопослушных эксперимен- таторов не только за факт пренебрежения принципом информированного со- гласия пациента на участие в биомедицинских исследованиях, но и за наруше- ние иных условий осуществления медико-биологических, психологических опытов над человеком. Так, ч. 1 ст. 114? УК Республики Казахстан возлагает на медицинских работников уголовно-правовую обязанность не нарушать порядок проведения клинических испытаний и применения новых методов и средств профилактики, диагностики, лечения и медицинской реабилитации. Уголовно- правовая норма, изложенная в ч. 1 ст. 142 УК Украины, предупреждает об от- ветственности тех, кто незаконно проводит медико-биологические, психологи- ческие или другие опыты над человеком, если это создавало опасность для его жизни или здоровья.

Важно отметить, что в настоящее время в Российской Федерации дей- ствуют немногочисленные локальные документы юридического характера, ре- гламентирующие порядок осуществления биомедицинских исследований. Но права, свободы и не противоречащие закону интересы пациентов – участников таких экспериментов, не обеспечены уголовно-правовой охраной. Ныне дей- ствующий Уголовный кодекс РФ не признает преступлением нарушение по- рядка проведения клинических испытаний и применения новых методов и средств профилактики, диагностики, лечения и медицинской реабилитации. В связи с этим опыт зарубежных государств в части уголовно-правового обеспе-

чения прав и свобод участников биомедицинских и психологических экспери- ментов становится полезным для нашей страны. Российскому законодателю ре- комендуется позаимствовать идеи, заложенные в ст. 138 УК Азербайджанской Республики, ст. 127 УК Республики Армения, ст. 114? УК Республики Казах- стан, ст. 308? УК Литовской Республики, ст. 142 УК Украины, ст. 1245 УК Эс- тонской Республики, которые предусматривают ответственность за незаконное проведение биомедицинских исследований на человеке.

В связи с исследованием проблемы, связанной с установлением уголов- ной ответственности за нарушение прав и свобод пациента при проведении ме- дицинского эксперимента, для отечественной доктрины уголовного права, нор- мотворческой и правоприменительной практики представляют интерес уголов- но-правовые положения, сформулированные в ст. 35 УК Литовской Республики

«Научный эксперимент». Названная статья входит в систему обстоятельств, ис- ключающих уголовную ответственность (глава V УК Литовской Республики), а составляющие ее уголовно-правовые положения регламентируют условия пра- вомерности проведения научного эксперимента. Из содержания ст. 35 УК Ли- товской Республики следует, что лицо, причинившее вред при проведении за- конного научного эксперимента, не подлежит уголовной ответственности, если эксперимент проводился по апробированным научным методикам, решаемая проблема имеет исключительное значение для науки, а экспериментатор при этом предпринял необходимые меры предосторожности для предотвращения вреда охраняемым законами интересам. В то же время научный эксперимент запрещается при отсутствии свободного согласия участника в эксперименте, информированного о возможных последствиях. За исключением случаев, предусмотренных законами, запрещен научный эксперимент с беременной женщиной, ее плодом, несовершеннолетним, лицом с нарушенной психикой и

лицом, лишенным свободы1.

1 См.: Уголовный кодекс Литовской Республики / Науч. ред. докт. юрид. наук, проф. В. Павилониса; предисл. канд. юрид. наук, доц. Н И. Мацнева; вступ. статья докт. юрид. наук, проф. В. Павилониса, докт. юрид. наук, доц. А. Абрамавичюса, докт. юрид. наук, доц. А. Дракшене; пер. с лит. канд. филол. наук, доц. В.П. Казанскене.

– СПб.: Изд-во «Юридический центр Пресс», 2003.

Любопытно, что в соответствии с п. 8 ч. 1 ст. 59 УК Литовской Республи- ки деяние, совершенное при нарушении условий правомерности научного экс- перимента, является обстоятельством, смягчающим ответственность. Согласно п. 6 ч. 2 ст. 62 УК Литовской Республики деяние, совершенное с нарушением условий правомерности научного эксперимента, служит основанием для назна- чения более мягкого наказания, чем предусмотрено уголовным законом.

В отдельных странах СНГ и Балтии эффективному обеспечению прав и свобод пациента на законодательном уровне во многом способствуют уголовно- правовые нормы, охраняющие репродуктивное здоровье человека. Речь идет о составах преступления, закрепленных в ст. 136 УК Азербайджанской Республи- ки «Незаконные искусственное оплодотворение и имплантация эмбриона, меди- цинская стерилизация», ст. 160 УК Республики Молдова «Незаконное осуществ- ление хирургической стерилизации», ст. 161 УК Республики Молдова «Осу- ществление искусственного оплодотворения или имплантации эмбриона без со-

гласия пациентки», ст. 1201 УК Эстонской Республики «Имплантация женщине

чужой яйцеклетки или созданного из нее эмбриона», ст. 1202 УК Эстонской Рес- публики «Запрещенные действия с эмбрионами».

Законодатели Азербайджанской Республики и Республики Молдова, сформулировав в соответствующих статьях уголовно-правовой запрет на совер- шение незаконного искусственного оплодотворения и имплантации эмбриона, в качестве единственного криминообразующего признака названного состава пре- ступления закрепили отсутствие согласия женщины на подобную операцию. При этом молдавский законодатель требует, чтобы пациентка выразила свое согласие на искусственное оплодотворение или имплантацию эмбриона только в пись- менной форме. Предпосылкой для свободного принятия решения на искусствен- ное оплодотворение является информированность заявительницы и ее супруга о состоянии здоровья, обрекающем их на бездетность, а также ознакомление их с тем, что при искусственном оплодотворении, как и при любом биологическом процессе, существует только статистическая вероятность успеха, потому нельзя исключить неудачную попытку совершить оплодотворение либо возможность

рождения нездорового ребенка. Согласно приведенным в специальной литерату- ре цифрам, процент рождения живых младенцев после искусственного оплодо- творения колеблется от 5 до 20 % в зависимости от клиник, его проводящих. Причем встречаются такие клиники, которые ни разу не добились положитель- ного результата1.

Между тем, надо заметить, что одного лишь согласия женщины на такую операцию не достаточно для юридического обоснования ее правомерности, по- скольку в совокупность условий совершения искусственного оплодотворения включаются и другие требования. В частности, осуществление подобной опе- рации возможно лишь в аккредитованных медицинских учреждениях; женщина и донор по состоянию здоровья должны быть пригодными к операции; донором мужского семени не может быть близкий кровный родственник заявительницы, а в роли донора яйцеклетки не допускается близкая кровная родственница па- циентки, что позволяет обеспечить генетическую охрану потомства. Поэтому законодателям Азербайджанской Республики и Республики Молдова следовало установить уголовно-правовой запрет на совершение незаконных действий по искусственному оплодотворению и имплантации эмбриона. Похожий способ конструкции состава незаконного осуществления хирургической стерилизации использовал молдавский законодатель при описании диспозиции ст. 160 УК Республики Молдова. Названная норма под страхом применения наказания возлагает на врачей уголовно-правовую обязанность не совершать незаконного осуществления хирургической стерилизации.

В Эстонии процедура искусственного оплодотворения и защиты эмбрио- на на уровне позитивного законодательства регламентируется Законом от 18 июня 1997 г. «Об искусственном оплодотворении и защите эмбриона». Парал- лельно обеспечивая охрану отдельных положений предмета регулирования названного нормативного акта, Уголовный кодекс Эстонской Республики в ст.

120? предусмотрел ответственность за «имплантацию чужой яйцеклетки или

созданного из нее эмбриона женщине с нарушением Закона об искусственном

1 См.: Мастерс У., Джонсон В., Колодни Р. Основы сексологии. М., 1998. С. 127-128.

оплодотворении и защите эмбриона, а также частное посредничество в имплан- тации чужой яйцеклетки или созданного из нее эмбриона».

В следующей статье 120? УК Эстонской Республики законодатель, обес- печивая реализацию задач Уголовного кодекса, возлагает на правоисполните- лей уголовно-правовую обязанность по воздержанию от совершения запрещен- ных действий с эмбрионами. Санкция указанной статьи уголовного закона предусматривает наказание в виде штрафа или лишения права занимать опре- деленные должности или заниматься определенной деятельностью, или лише- ния свободы на срок до трех лет за «совершение в ходе действий, производи- мых по искусственному оплодотворению женщины или с сохраняемым вне те- ла человеческим эмбрионом:

1) искусственное оплодотворение женской яйцеклетки сперматозоидом, выбранным по содержащейся в нем половой хромосоме, за исключением слу- чаев, когда половая клетка выбирается с целью предотвращения заболевания ребенка тяжелой наследственной болезнью, передаваемой по признаку пола,

или

2) замена ядра оплодотворенной яйцеклетки клеткой тела другого эмбри- она, плода, живого или умершего человека с целью создания человеческого эм- бриона с идентичной этому эмбриону, плоду, живому или умершему человеку наследственной информации, или

3) соединение эмбрионов с различной наследственной информацией, если хотя бы один из них является человеческим эмбрионом, а также соединение с человеческим эмбрионом клетки, которая содержит наследственную информа- цию, отличающуюся от содержащейся в клетках эмбриона, и способна к даль- нейшему развитию вместе с ним, или

4) создание способного к развитию эмбриона путем оплодотворения яй- цеклетки человека сперматозоидом животного или яйцеклетки животного сперматозоидом человека».

В результате согласования норм национального законодательства с меж- дународно-правовыми документами о правах человека и требованиями норма-

тивных актов Европейского Союза, в уголовные кодексы Грузии, Республики Молдова, Эстонской Республики включены нормы, устанавливающие уголовно- правовой запрет на совершение общественно опасных деяний в сфере медицин- ской генетики1. В результате такой криминализации в УК Грузии появилась норма, предусматривающая уголовную ответственность за «генетические мани- пуляции, то есть создание существа, подобного человеку» (ст. 136); в УК Рес- публики Молдова в ст. 144 предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок от семи до пятнадцати лет за «создание человеческих существ путем клони- рования»; в УК Эстонской Республики установлен уголовно-правовой запрет на склонение к генному донорству, то есть «оказание предложением материальной платы либо нанесением ущерба, либо угрозой его нанесения влияния на чело- века на дачу согласия для взятия проб тканей с целью проведения генетических

исследований» (ст. 1244).

Необходимость включения во внутригосударственное уголовное законо- дательство соответствующих норм продиктована тем, что современная генети- ка, особенно генетика человека, являющаяся одной из бурно развивающихся областей научного знания, перед уголовным правом выставила ряд проблем практического характера, суть которых заключается в предупреждении вероят- ных злоупотреблений возможностями данной отрасли знания. К примеру, успешное клонирование овцы Долли поставило мировое сообщество перед фактом возможности использования аналогичной процедуры в отношении лю- дей. Совершенно очевидно, что реализация такого потенциала не является пре- рогативой ученых. Проблема клонирования стала одной из острейших социаль- ных, этических и правовых проблем.

Общественное мнение возможность клонирования человека воспринима- ет неоднозначно. Бытуют полярные суждения «за» и «против». Примечательно,

что в данном случае столкнулись точки зрения ученых и религиозных деятелей.

1 Речь идет о документах, касающихся манипуляций с генами человека: Всеобщей декларации о геноме челове- ка и правах человека, принятой 11 ноября 1997 г. на 29-й сессии Генеральной конференции ЮНЕСКО; Конвен- ции Совета Европы о защите прав и достоинства человека в связи с применением достижений биологии и м е- дицины: Конвенция о правах человека и биомедицине 1997 г.; Дополнительном протоколе к Конвенции Совета Европы о правах человека и биомедицине, касающихся запрещения клонирования человеческих существ от 12 января 1998 г.; Декларации ООН о клонировании человека от 8 марта 2005 г.

Если научные работники достаточно сдержанно относятся к возможным экспе- риментам по клонированию людей, то категорически против проведения такого рода биомедицинских исследований выступают представители духовенства. Так, позиция Русской Православной Церкви к возможному получению генети- ческих копий человека представлена в Основах социальной концепции Русской Православной Церкви, принятых на Юбилейном Архиерейском Соборе Рус- ской Православной Церкви 13-16 августа 2000 г.1 «Реализация этой идеи, встречающей протест со стороны множества людей во всем мире, способна стать разрушительной для общества. Клонирование в еще большей степени, чем иные репродуктивные технологии, открывает возможность манипуляции с генетической составляющей личности и способствует ее дальнейшему обесце- ниванию. Человек не вправе претендовать на роль творца себе подобных су- ществ или подбирать для них генетические прототипы, определяя их личност- ные характеристики по своему усмотрению. Замысел клонирования является несомненным вызовом самой природе человека, заложенному в нем образу Бо- жью, неотъемлемой частью которого являются свобода и уникальность лично- сти. «Тиражирование» людей с заданными параметрами может представляться желательным лишь для приверженцев тоталитарных идеологий».

Существует ли оправдание репродукции человека посредством создания человеческого клона? Только достижение общественно полезного результата может стать основанием для осуществления таких экспериментов, если иным путем его достичь невозможно. Как известно, в зависимости от целей произ- водства клона различают клонирование, направленное на воспроизводство че- ловеческого существа, как способ размножения (репродуктивное клонирова- ние) и клонирование для медицинских целей (терапевтическое клонирование), например, в целях регенерации органов того же человека. Вторая разновид- ность клонирования не направлена на полноценное воссоздание существа и ме-

тодологически протекает без использования матки-донора. По мнению многих

1 Основы социальной концепции Русской Православной Церкви (приняты на Юбилейном Архиерейском Собо- ре Русской Православной Церкви 13-16 августа 2000 г.) [Электронный ресурс] // Официальный сайт Москов- ского Патриархата. – URL: http://www.patriarchia.ru. (дата обращения: 15.06.2012).

ученых, исследования в области стволовых клеток и являются тем самым экс- траординарным случаем, когда клонирование человека может быть разрешено, так как оно может помочь сохранить жизнь многим людям1.

В очередной раз нужно констатировать, что наше государство в вопросах установления уголовной ответственности за общественно опасные деяния, со- вершаемые в сфере медицинской генетики, существенно отстает от некоторых стран-участниц СНГ и Балтии2. Для приведения уголовного законодательства Российской Федерации в соответствие со стандартами, разработанными в меж- дународных и региональных документах о правах человека, отечественному за- конодателю, опираясь на практический опыт зарубежных коллег, рекомендует- ся установить уголовно-правовой запрет на осуществление генетических мани- пуляций и других общественно опасных деяний в сфере медицинской генетики.

Проведенное исследование содержания уголовного законодательства гос- ударств-участников СНГ и Балтии на предмет обеспечения ими прав, свобод и не противоречащих закону интересов пациента, дает определенное основание полагать, что во многих странах ближнего зарубежья охрану интересов лица, нуждающегося в услугах медико-биологического характера, гарантирует си- стематизированная совокупность уголовно-правовых норм. Так, Уголовный ко- декс Украины только в разделе II «Преступления против жизни и здоровья лич- ности» содержит одиннадцать статей, нормы которых под угрозой применения наказания предупреждают преступные посягательства на права и свободы па- циента. Открывает названную группу составов преступлений ст. 131, устанав- ливающая уголовную ответственность в отношении медицинских, фармацевти- ческих работников за ненадлежащее исполнение профессиональных обязанно- стей, повлекшее заражение лица вирусом иммунодефицита человека либо иной неизлечимой инфекционной болезни; в ст. 132 предусматривается наказание за разглашение сведений о проведении медицинского обследования на выявление

заражения вирусом иммунодефицита человека либо иной неизлечимой инфек-

1 См.: Калиниченко П. Запрет клонирования в европейском праве // Конституционное право: восточноевропей- ское образование. 2002. № 4. С. 45-46.

2 См.: Крылова Н.Е. Уголовное право и биоэтика: проблемы, дискуссии, поиск решений. М., 2006. С. 290 -301.

ционной болезни; в ст. 134 – за незаконное производство аборта; в ст. 138 — за незаконную лечебную деятельность, повлекшую тяжкие последствия для боль- ного; в ст. 139 — за неоказание помощи больному медицинским работником; в ст. 140 — за ненадлежащее исполнение профессиональных обязанностей меди- цинским или фармацевтическим работником; в ст. 141 — за нарушение прав пациента; в ст. 142 — за незаконное проведение опытов над человеком; в ст.

143 — за нарушение установленного законом порядка трансплантации органов или тканей человека; в ст. 144 — за насильственное донорство; в ст. 145 — за незаконное разглашение врачебной тайны. В раздел III «Преступления против свободы, чести и достоинства личности» помещена ст. 151, нормы которой воз- лагают на медицинских работников уголовно-правовую обязанность по воз- держанию от помещения в психиатрическое учреждение психически здорового человека, а в разделе V «Преступления против избирательных, трудовых и иных личных прав и свобод человека и гражданина» располагается ст. 184, предусматривающая уголовную ответственность за нарушение права на бес- платную медицинскую помощь.

Следует согласиться с А.В. Наумовым в том, что приведенные в УК Укра- ины нормы, обеспечивающие права и свободы пациента, «рассчитаны на вполне жизненные ситуации (некоторые из них возникают в силу противоправного ис- пользования достижений медицинской науки и практики, другие — по причине нарушений правил врачебной и вообще медицинской этики медицинским персо- налом), наиболее опасные проявления которых справедливо регламентируются уголовным законом»1. Это, в свою очередь, позволяет сделать вывод о том, что в Уголовном кодексе Украины представлена формально не обособленная система преступлений против прав и свобод пациента. Сказанное находит поддержку в доктрине уголовного права Украины. Так, в учебной литературе при характери- стике преступлений против жизни и здоровья личности, группа составов пре- ступлений, ставящих в опасность жизнь и здоровье человека, совершаемые в

сфере медицинского обслуживания, украинскими учеными рассматривается в

1 Наумов А.В. Новый Уголовный кодекс Украины // Государство и право. 2002. № 2. С. 88.

самостоятельном параграфе, отдельно от преступлений против жизни, здоровья, иных преступлений, ставящих в опасность жизнь и здоровье человека1.

Формально необособленную группу составов преступлений против прав и свобод пациента можно наблюдать также в уголовном законодательстве Азер- байджанской Республики, Грузии, Республики Армения, Республики Казах- стан, Эстонской Республики, что свидетельствует о стремлении законодателей соответствующих государств обеспечить качественную охрану интересов чело- века, нуждающегося в услугах медико-биологического характера.

В результате исследования проблемы уголовно-правовой охраны прав и свобод пациента в законодательстве стран-участниц Содружества Независимых Государств и Балтии нам удалось сформулировать следующие выводы:

1) механизм уголовно-правового обеспечения прав, свобод и не противо- речащих закону интересов пациента в законодательстве стран-участниц СНГ и Балтии во многом схож с отечественным, что позволяет использовать их пози- тивный опыт для оптимизации уголовно-правовой охраны пациента в Россий- ской Федерации. Суть данного механизма заключается в том, что эффективная реализация прав, свобод и не противоречащих закону интересов пациента, де- тально регламентированных на уровне международного и национального здра- воохранительного законодательства, требует их уголовно-правовой охраны. Ре- гулятивные нормы любой отрасли права и законодательства, какое бы значение они не имели для экономической, политической, социальной жизни общества, могут остаться лишь декларациями, если соответствующие предметы их воз- действия не будут взяты под охрану уголовного права. Включение отдельных составляющих предмета регулятивных отраслей права в число объектов, охра- няемых уголовным законодательством, предопределяет успешную реализацию прав и свобод пациента в процессе правоисполнения и правоприменения;

2) действующие уголовные кодексы государств-участников СНГ и Балтии

в основном сохранили традиционные для советского уголовного законодатель-

1 См.: Уголовное право Украины: Особенная часть: Учебник / М.И. Бажанов, Ю.В. Баулин, В.И. Борисов и др.; Под ред. М.И. Бажанова, В.В. Сташиса, В.Я. Тация. – К.: Юринком Интер, 2003. С. 65-78.

ства нормы, обеспечивающие права, свободы и не противоречащие закону ин- тересы человека, обратившегося к представителям медицинской профессии за соответствующей помощью либо находящегося под медицинским наблюдени- ем. Вместе с тем, они восприняли прогрессивные идеи, заложенные в много- численных международно-правовых и региональных документах о правах че- ловека и Модельном Уголовном кодексе для государств-участников СНГ, кото- рые ориентированы на повышение эффективности охраны прав, свобод и не противоречащих закону интересов человека и гражданина, в том числе с помо- щью уголовно-правовых средств. Следуя представленной логике, уголовное за- конодательство большинства стран СНГ и Балтии для предупреждения пре- ступных посягательств на права и свободы пациента, устанавливает ответ- ственность не только за незаконное производство аборта, неоказание помощи больному, незаконное врачевание, но и формулирует уголовно-правовые запре- ты на совершение таких общественно опасных деяний, как: ненадлежащее ис- полнение медицинским работником своих профессиональных обязанностей, повлекшее причинение вреда здоровью человека либо смерть; купля-продажа органов и (или) тканей человека; принуждение к донорству органов или тканей человека для трансплантации либо иного использования; нарушение установ- ленных законом условий и порядка проведения операций по трансплантации органов и (или) тканей человека; незаконное проведение медико- биологических, психологических или научных опытов на человеке; незаконное осуществление искусственного оплодотворения или имплантации эмбриона; незаконное осуществление медицинской стерилизации и др. Законодательные органы отдельных государств сочли необходимым криминализировать обще- ственно опасные деяния, совершаемые в сфере медицинской генетики. В част- ности, в Грузии и Республике Молдова предусмотрена уголовная ответствен- ность за создание человеческих существ путем клонирования (ст. 136 УК Гру- зии, ст. 144 УК Республики Молдова); в Эстонии криминализировано склоне-

ние к генному донорству, запрещены действия с эмбрионом (ст. 120?, 1244 УК

Эстонии). Важно заметить, что в уголовном законодательстве Российской Фе- дерации аналогичные уголовно-правовые нормы не представлены;

3) совокупность уголовно-правовых норм, предупреждающих медицин- ских работников о недопустимости нарушения прав, свобод и не противореча- щих закону интересов пациента в уголовных кодексах стран СНГ и Балтии формально не обособлена от группы составов преступлений против жизни и здоровья человека. При всем том имеются достаточные основания для рассмот- рения ее в качестве самостоятельной системы составов преступлений против прав и свобод пациента (например, в уголовном законодательстве Украины, Грузии, Азербайджанской Республики, Республики Армения, Республики Ка- захстан, Эстонской Республики);

4) эффективное обеспечение прав и свобод пациента в уголовном законо- дательстве Литовской Республики достигается не только посредством возложе- ния на соответствующих правоисполнителей уголовно-правовой обязанности не нарушать интересы лиц, нуждающихся в медицинской помощи, но и путем законодательной регламентации в Общей части уголовного права условий пра- вомерности проведения научного эксперимента, соблюдение которых исключа- ет уголовную ответственность экспериментатора. При этом деяние, совершен- ное с нарушением условий правомерности научного эксперимента, является об- стоятельством, смягчающим ответственность, и служит основанием для назна- чения более мягкого наказания, чем предусмотрено уголовным законом.

<< | >>
Источник: БЛИНОВ Александр Георгиевич. УЧЕНИЕ ОБ УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ ОХРАНЕ ПРАВ И СВОБОД ПАЦИЕНТА. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени доктора юридических наук. Саратов - 2014. 2014

Скачать оригинал источника

Еще по теме § 1. Уголовно-правовая охрана прав и свобод пациента в законода- тельстве стран-участниц Содружества Независимых Государств и Балтии:

  1. § 1. Уголовно-правовая охрана прав и свобод пациента в законода- тельстве стран-участниц Содружества Независимых Государств и Балтии
- Авторское право России - Аграрное право РФ - Адвокатура РФ - Административное право РФ - Административный процесс России - Арбитражный процесс России - Банковское право России - Вещное право России - Гражданский процесс РФ - Гражданское право РФ - Договорное право РФ - Избирательное право РФ - Информационное право РФ - Исполнительное производство России - История государства и права РФ - Конкурсное право РФ - Конституционное право РФ - Корпоративное право РФ - Муниципальное право РФ - Право социального обеспечения России - Правоведение РФ - Правоохранительные органы РФ - Предпринимательское право России - Семейное право России - Таможенное право России - Теория государства и права РФ - Трудовое право РФ - Уголовно-исполнительное право России - Уголовное право РФ - Уголовный процесс России - Экологическое право России -