<<
>>

§ 1. Понятие принципов уголовного законодательства

Понятием называется одна из логических форм мышления, «отражающая предметы и явления в их существенных признаках»3. В соответствии с законами диалектического материализма, эта форма мышления представляет собой важнейший элемент единства «явление - понятие - термин»[5] [6].

Но, в отличие от «явления», которое предстает перед нами, как объективная категория, «понятие» и «термин» - это субъективные категории, поэтому при их определении возможно говорить о существовании различных точек зрения, в том числе и противоположных.

Любой нормативно-правовой акт содержит термины, т.е. «словесные выражения понятий»[7]. Содержание не всех терминов раскрывается непосредственно в законе. Причиной этого может быть, как нежелание законодателя загромождать нормативно-правовой акт различными определениями, так и то, что не всегда можно дать однозначное определение тому или иному термину.

Так, например, при анализе имеющейся юридической литературы по теме диссертационного исследования, можно обнаружить существование значительного многообразия определений принципов. Причем, различия состоят не только в содержании существенных признаков, но и в том, чем же, в конечном счете, являются принципы для права в целом[8].

Приведем лишь некоторые имеющиеся в уголовно-правовой литературе определения интересующего нас понятия.

Так, Г.А. Кригер полагал, что «принципы права[9] [10] [11] [12] [13] [14] - это вытекающие из социально-экономической природы, общественного строя и закрепленные в праве идеологические, политические и нравственные начала (руководящие идеи), направляющие регулятивную и охранительную функцию права и определяющие характер, основания и объем применения государственного принуждения и иных мер воздействия, необходимых для обеспечения успешного развития господствующих общественных отношений»[15].

Н.В. Васильев считал, что «под принципами уголовного права следует понимать исходные руководящие идеи, закрепленные в нормах права, которые характеризуют содержание и направленность уголовного права в целом либо которые находят отражение в отдельных его положениях и институтах»[16].

С.Г. Келина и В.Н. Кудрявцев указывают на то, что принципы уголовного права - это руководящие идеи, основополагающие начала, выраженные в уголовном законодательстве, а также в прокурорской, следственной и судебной практике, отражающие политические, экономические и правовые представления людей относительно оснований и форм ответственности за совершенные преступления[17].

Н.А. Лопашенко пишет: «принципы уголовного права - это руководящие - идеологические, политические и нравственные - идеи
уголовного права, вытекающие из природы общества и обусловленные им, выражающие сущность уголовного права как специфического регулятора определенной группы общественных отношений, направленные на реализацию охраны общественного строя, его политической и экономической систем, собственности, личности, прав и свобод граждан и всего правопорядка от преступных посягательств и обеспечивающие единство и системность уголовного права»53.

А.Н. Попов определяет принципы уголовного права как: «обусловленные закономерностями и потребностями общественного развития требования определенного характера, получившие отражение в нормах уголовного права и обладающие высшей регулятивной силой. Они предъявляются к правотворческой, правоприменительной деятельности, к законодательству, а также поведению граждан с точки зрения целей (задач) уголовного права»54,

И.В. Коршиков полагает, что принципы уголовного права - это обусловленные закономерностями и потребностями общественного развития требования общества к государству, облеченные в форму закона, по обеспечению прав и свобод человека и гражданина в процессе принятия уголовных законов и их реализации в рамках задач уголовного законодательства[18] [19] [20] [21].

Д.В. Кияйкин рассматривает принцип уголовного права как образующий элемент, являющийся основой в своем назначении (направлении) и обеспечивающий единство системы и её единую направленность в реализации задач уголовного права, чётко определяющий и формулирующий концепцию своего содержания56.

По мнению И. А. Гревновой, «уголовно-правовой принцип - это обусловленное историческими, экономическими, социальными и нравственными закономерностями объективно-субъективное сущностное
свойство права, облеченное в форму закона, выражающееся в требовании общества к государству, по обеспечению прав и свобод человека и гражданина при принятии уголовных законов и их реализации»[22].

В.Д. Филимонов указывает, что «принципы уголовного права - это выраженные в уголовном законодательстве требования к законотворческой, правоприменительной деятельности и к поведению граждан, обусловленные указаниями международно-правовых актов о правах человека, Конституции Российской Федерации, а также задачами борьбы с преступностью, и представляющие собой положения, определяющие содержание всей или значительной совокупности правовых норм и интегрирующие их в единую систему уголовного права»[23] [24].

Ю.Е. Пудовочкин и С.С, Пирвагидов характеризуют принципы

уголовного права, как «основные начала, руководящие идеи, которые

определяют содержание и направленность уголовного права, закреплены в

уголовно-правовых нормах и обязательны для законодателя,

правоприменительных органов и граждан в сфере борьбы с 19

преступностью» .

Все приведенные выше определения в той или иной степени содержат в себе как положительные, так и отрицательные моменты и, несомненно, имеют право на существование. Однако, как справедливо заметил Г.А. Свердлык, «всякое определение на том или ином этапе исторического развития оказывается несостоятельным или неполным и поэтому требует уточнения и совершенствования в соответствии с новейшими достижениями научной теории и практики»[25].

Итак, нетрудно заметить, что подавляющее большинство авторов

определяет принципы уголовного права[26] через такие понятия, как:

«начала»[27], «идеи»[28], «свойство»[29] [30], «образующий элемент»23; некоторые даже

сразу через несколько понятий: «положения» и «идеи»[31], «начала» и «идеи»[32]

и т.д.[33] [34] На наш взгляд, такой подход нельзя признать правильным по

следующим основаниям: во-первых, сами указанные выше термины не 29

являются «интуитивно понятными» , не имеют единого значения и поэтому нуждаются в определении, что значительно усложняет и необоснованно затягивает процесс раскрытия содержания понятия; во-вторых, такой подход ведет к абстрагированию, к оторванности принципов от реальной действительности, так как из таких определений очень сложно вычленить суть анализируемого понятия.

Прежде всего, следует отметить, что принципы уголовного законодательства не должны рассматриваться как «мертвые» категории, служащие только для украшения нормативно-правовых актов, они должны реализовываться и носить характер обязательных предписаний. Поэтому, нам в большей степени импонируют те определения принципов уголовного законодательства, в которых авторы раскрывают их через категорию «требования». Тем более, что согласно словарю русского языка, одно из

значений данного термина - это «правило, условие, обязательное для 30

исполнения» .

В связи с этим вполне закономерен вопрос, который ставит перед нами в одной из своих работ Б.Т. Разгильдиев, а именно: в чем суть этих требований, кто и кому их предъявляет?[35] [36] Сам автор отвечает на данный вопрос посредством формулирования собственного определения уголовно­правового принципа, под которым, по его мнению, понимается: «выраженная в уголовно-правовой форме совокупность нравственных требований, предъявляемых обществом, его членами к государственной власти по принятию ею уголовных законов, их применению, исполнению гражданами в части обеспечения уголовно-правовой охраны прав, свобод, не противоречащих закону интересов личности, законных интересов общества и государства»[37].

Безусловно, следует согласиться с тем, что право и нравственность тесно связаны между собой и только такой закон, который основан на нормах нравственности, соответствует закономерностям общественного развития и может наиболее эффективно выполнять стоящие перед ними задачи. Однако мы полагаем, что правы те авторы, которые не ограничивают суть рассматриваемого явления только нравственными требованиями. Так, например, Г. А. Кригер и Н.А. Лопашенко указывают также на идеологическую и политическую составляющую[38], в противном же случае мы чрезмерно идеализируем закон.

Таким образом, принципы уголовного законодательства представляют собой совокупность нравственных, идеологических и политических требований. Эти требования, как справедливо отмечает В.Д. Филимонов, или прямо сформулированы в международно-правовых актах о

правах человека и Конституции Российской Федерации, или вытекают из закрепленных в них положений, а также обусловливаются задачами борьбы с преступностью[39] [40] [41].

Возвращаясь к поставленному выше вопросу, мы должны определить круг субъектов, для которых указанные требования являются обязательными, т.е. установить сферу действия принципов,

В юридической литературе существуют различные точки зрения на данную проблему.

Так, по мнению С.Г. Келиной и В.Н. Кудрявцева, уголовно-правовые принципы - это основополагающие исходные предписания, обязательные для законодателя, правоприменительных органов и граждан в сфере борьбы с пр еступностью3 “.

С этим согласны не все авторы. Так, например, В.Н. Ронжин полагает, что необходимо, проводят грань между принципами права и принципами правоприменительной деятельности: «по форме эти принципы действительно могут быть одноименными, но содержание их различается весьма существенно в зависимости от того, идет речь об установлении или применении нормы права»"6.

Л.С. Явич выделяет в отдельную группу принципы законодательной деятельности и принципы правосудия, однако эти виды деятельности, по его мнению, так же основываются на общеправовых принципах, которые в свою очередь являются принципами уголовного законодательства[42].

И.А. Гревнова полагает, что принципы уголовного права состоят из: принципов уголовного правотворчества, принципов уголовного законодательства и принципов применения норм уголовного права[43]. Далее
автор пишет, что: «общие принципы правотворчества, законодательства и правоприменения закрепляются в нормах уголовного права и получают нормативную жизнь. Мы их и называем принципами уголовного права в узком смысле этого слова»[44] [45].

Возникает вопрос: а есть ли смысл в таком разделении? Может быть, спор касается только терминологии, а не сути рассматриваемого явления?

На наш взгляд, наполнить содержанием каждую из этих категорий, выявить их отличительные признаки, просто невозможно. В противном случае у нас получается, что уголовное законодательство существует по одним принципам, применяется по другим, а в процессе правотворчества используются третьи. Это ведет к определенному хаосу, так как установление и реализация любых правовых норм, в том числе и принципов - это единый й взаимосвязанный процесс.

Нам представляется, что точка зрения С.Г. Келиной и В.Н. Кудрявцева, приведенная выше, выглядит более убедительной. Единственное, с чем мы не можем согласиться в полной мере, это с тем, что принципы рассматриваются авторами как предписания, обязательные и для граждан. В этом случае вернее говорить о воспитательном воздействии принципов, которое, как отмечают сами авторы, заключается в том, что эти

нормы способствуют формированию правосознания граждан и тем самым -

ч 40

удержанию неустойчивых лиц от совершения преступления .

Итак, мы полагаем, что требования принципов уголовного законодательства являются обязательными для законодательных и правоприменительных органов. Попробуем это положение рассмотреть более детально.

По мнению И.Н. Сенякина, «правотворчество представляет собой особую форму государственной деятельности по созданию, изменению и отмене правовых норм, основанную на познании объективных социальных
потребностей и интересов общества»[46]. С нашей точки зрения, эти объективные социальные потребности и интересы общества в определенной степени отражаются в принципах, которые лежат в основе тех или иных нормативно-правовых актов. При издании нового закона практически всегда изменениям подвергается сложившаяся система принципов. Это вполне закономерно, так как меняются общественные отношения, а, следовательно, появляется потребность в новых способах их регулирования. Иная ситуация возникает тогда, когда в уже существующий нормативный акт вносятся изменения или дополнения. В этом случае законодатель должен учитывать требования тех принципов, которых уже заложены в основу того или иного закона.

В связи с этим, мы считаем, что не прав И.В. Коршиков, который полагает, что законодатель не связан нормами-принципами при внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации[47], так как они не имеют прямого действия и не содержат конкретных требований к адресатам[48]. Автор указывает на то, что «процедура принятия этих норм, выраженных отдельными статьями УК, ничем не отличается от процедуры принятия других уголовно-правовых норм и соответствует правилам, изложенным в ст. 105 Конституции РФ. Законодатель не ограничен правом ввести новую норму-принцип, отменить или изменить содержание уже имеющихся»[49]. Нам представляется, что И.В. Коршиков не учитывает тот факт, что согласно сложившемуся в теории государства и права учению о юридических нормах, нормы-принципы[50], которые представляют собой «законодательные предписания, выражающие и закрепляющие принципы

права»[51] и относятся к, так называемым, исходным нормам, занимающим особое место в механизме правового регулирования. Так, по мнению М.И. Байтина, такие правовые нормы служат ориентирами совершенствования системы права; определяют необходимость и целесообразность издания, равно как отмены или изменения отдельных юридических норм-правил поведения; в определенных случаях выступают в качестве нормативной основы решения юридического дела и как важнейшее условие правильного применения в соответствии с прямым действием Конституции РФ и т.д.[52]

Следовательно, принципы уголовного законодательства нашли свое отражение в нормах Уголовного кодекса, которые и являются нормами- принципами (ст.ст. 3-7 УК) и обладают, на наш взгляд,, следующими особенностями.

Во-первых, нормы-принципы отличаются стабильностью, как правило, они не изменяются на протяжении действия закона. Мы ни в коем случае не оспаривает тот факт, что законодатель может ввести новую норму- принцип, отменить или изменить содержание уже имеющихся, но, на наш взгляд, это приведет к нарушению первоначальной системы нормативного акта, а также к тому, что, вполне возможно-, другие .нормы будут противоречить требованиям нового принципа.

Во-вторых, нормы-принципы всегда носят императивный характер, т.е. их требования строго обязательны и не допускают отступлений.

В-третьих, действие таких норм распространяется на весь нормативный акт, на все его нормы без исключения. Эта особенность в какой-то степени вытекает из предыдущего положения.

В-четвертых, их предписания лаконичны и кратки, они обладают высоким уровнем обобщения. Это необходимо, прежде всего, для удобства их дальнейшего применения.

В-пятых, требования, содержащиеся в них, отличаются конкретностью, ясностью, не допускают неоднозначного понимания и толкования. Д.В. Кияйкин справедливо отмечает, что сам факт толкования принципа не соответствует его назначению, так как он (принцип), должен чётко и определённо формулировать концепцию своего содержания^.

Таким образом, основываясь на сказанном выше, мы считаем, что нормы, закрепляющие принципы, в нашем случае принципы уголовного законодательства, занимают особое место в механизме правового регулирования и, следовательно, законодательные органы «при издании новых, изменении или отмене прежних уголовно-правовых предписаний»[53] [54] [55] должны учитывать их требования.

Однако, к сожалению, приходится констатировать, что на практике

это не всегда выполняется. В,В. Мальцев указывает: «продекларированные

как принципы Уголовного кодекса (уголовного законодательства) эти

принципы по содержанию их определений таковыми не являются.

Законодатель не взял на себя обязанности руководствоваться в

правотворческой деятельности им же провозглашенными принципами, 50

отменить или изменить всякую норму, противоречащую этим принципам» . Этому положению можно найти множество подтверждений.

Так, например, анализируя изменения, внесенные в Уголовный кодекс РФ Федеральным законом от 8 декабря 2003 года, некоторые ученые не без достаточных оснований критикуют неоправданное стремление законодателя смягчить ответственность за причинение смерти по неосторожности[56] - до двух лет лишения свободы (ч. 1 ст. 109 УК), и, особенно, вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей - до трех лет лишения свободы (ч. 2 ст.

109 и ч. 2 ст. 143 УК). Принимая во внимание характер последствий в виде причинения смерти человеку, эти изменения явно противоречат принципу справедливости, сформулированному в ст. 6 Уголовного закона. Для сравнения: невыплата заработной платы, пенсий, стипендий, пособий и иных выплат, повлекшая тяжкие последствия (ч. 2 ст. 145.1 УК) -.наказывается лишением свободы на срок от трех до семи лет. Хотя, понятие «тяжкие последствия» включает в себя и иные последствия, менее серьезные, по сравнению со смертью потерпевшего (например, утрата жилья, ухудшение материального положения многих людей[57]).

Не менее важной проблемой является соблюдение требований принципов уголовного законодательства правоприменительными органами.

Применение права - это особая форма его реализации, которая представляет собой «осуществляемую в специально установленных законом формах государственно-властную, организующую деятельность компетентных органов по реализации норм права в конкретном случае и вынесении индивидуально-правовых актов»33.

Среди субъектов применения уголовно-правовых норм следует отдельно выделить суд, именно он принимает наиболее важные решения в рамках конкретных уголовных дел, в том числе решает вопрос о виновности лица и о назначении ему наказания или иных мер уголовно-правового характера. Поэтому крайне необходимо, чтобы он в своей деятельности соблюдал предписания уголовно-правовых принципов, закрепленных в ст.ст. 3-7 Уголовного кодекса. Затрагивая этот вопрос, мы не можем обойти вниманием тесно связанную с ним проблему судейского усмотрения.

Под судейским усмотрением в уголовном праве понимают «осуществляемый в процессуальной форме специфический . аспект правоприменительной деятельности, предполагающий предоставление суду (или другому правоприменительному органу) в случаях, предусмотренных

уголовно-правовыми нормами, правомочий по выбору решения в пределах, установленных законом, в соответствии с волей законодателя, исходя из принципов права, конкретных обстоятельств совершения преступления, а также основ морали»[58].

Проблема судейского усмотрения не является новой. В советское время ее разработкой занимались такие авторы, как Д.М. Чечет, К.И. Комиссаров, А.Т. Боннер, П.Ф. Пашкевич. В настоящее время все больший интерес данная проблема получает в сфере уголовного права, подтверждением чему могут стать исследования в этой области таких ученых, как А.И. Рарог, В.П. Степалин, Ю.В. Грачева и другие.

Суть данной проблемы сводится к поиску компромисса между предоставленной суду свободой и формальной определенностью права[59] [60]. Б.Я. Гаврилов указывает на то, что «...чрезмерное расширение пределов судейского усмотрения ставит под сомнение обоснованность назначенного судом наказания, а полное исключение оценочной деятельности при назначении судом наказания негативным образом отразилось бы на справедливости судебного решения»36.

Для того, чтобы судейское усмотрение не переросло в судебный произвол, необходимо, на наш взгляд, при применении тех или иных норм учитывать предписания принципов уголовного законодательства.

Конкретные случаи, когда суду предоставляется определенная свобода усмотрения, в юридической науке принято называть «формами судейского усмотрения». В своей работе А.Т. Боннер выделяет несколько таких форм, встречающихся во многих отраслях права[61]. Учитывая

ограниченный объем настоящей работы, мы остановимся лишь на некоторых из них58,

1. Выбор судом одного из нескольких предусмотренных законом

решений. Так, санкция ч. 1 ст. 213 УК - хулиганство - предусматривает

несколько видов наказаний: обязательные работы на срок от ста

восьмидесяти до двухсот часов, либо исправительные работы на срок от

одного года до двух лет, либо лишение свободы на срок до пяти лет. Суд, в

каждом конкретном случае, руководствуясь положением ч. , 1 ст. 6 УК,

должен назначить лицу, совершившему преступление, справедливое

наказание, которое бы соответствовало характеру и степени общественной

опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности

виновного. В обзоре надзорной практики судебной коллегии по уголовным

делам Верховного Суда РФ за 2002 год по делу Чистякова, осужденного по

приговору Фурмановского городского суда Ивановской области по ч. 1 ст.

213, п. "г" ч. 3 ст. 226 УК РФ на пять лет один месяц лишения свободы в

исправительной колонии строгого режима, Судебная коллегия указала, что

согласно принципу справедливости, являющемуся одним из

основополагающих принципов уголовного закона, наказание, определяемое

виновному лицу, должно соответствовать характеру и степени общественной

опасности преступления, обстоятельствам его совершения и данным о

личности виновного. В то же время, назначенное Чистякову наказание не

может быть признано соразмерным обстоятельствам преступления и данным 59

о его личности .

2. Случаи, когда Уголовным кодексом принятие какого-либо решения отнесено на усмотрение суда. В соответствии с ч. 2 ст. 81 УК РФ, лицо, заболевшее после совершения преступления тяжелой болезнью, препятствующей отбыванию наказания, но не связанной с психическим [62] [63]

расстройством, может быть судом освобождено от отбывания наказания. При решении данного вопроса суд должен учитывать все обстоятельства (заключение врачей, поведение осужденного в период отбывания наказания и т.д.) и основываться на принципе гуманизма, который проявляется^ в том числе, в возможности освобождения от уголовной ответственности и наказания, «когда совершенное деяние не содержит признаков тяжкого или особо тяжкого преступления, когда оно совершено впервые, в силу случайного стечения обстоятельств»[64]. Кроме того, суд должен принимать во внимание и тот факт, что в соответствии с ч. 2 ст. 7 УК РФ, наказание, применяемое к лицу, совершившему преступление, не может иметь своей целью причинение физических страданий, которые возможны в случаи дальнейшего отбывания лицом наказания при наличии у него того или иного заболевания.

3. Самая опасная форма: когда «законодатель при создании нормы не имел намерения предоставить исполнителю возможность действовать по своему усмотрению, однако норма по каким-либо причинам получилась недостаточно ясной, сложной для практического -применения, и это вынуждает правоприменителя вносить в свою деятельность элемент усмотрения»[65]. Так, например, ст. 146 Уголовного кодекса в отличие от ст. 147 УК не предусматривает уголовной ответственности за такое деяние, как принуждение к соавторству, хотя, по мнению некоторых авторов, это, по крайней мере, не логично[66]. Таким образом, возникает пробел в праве. Для его устранения некоторые авторы предлагают трактовать термин «незаконное использование», содержащийся в ч. 2 ст. 146 УК, расширительно, понимая под ним и «принуждение автора к включению в соавторы лиц, не имеющих отношения к созданию произведения»[67]. Мы
полагаем, что это положение противоречит принципу законности, а именно тому, что преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно­правовые последствия определяются только Уголовным кодексом РФ (ч. 1 ст. 3 УК РФ). В приведенном случае речь идет не о расширительном толковании, а о применении уголовного закона по аналогии. Такой вывод можно сделать, исходя из анализа диспозиции ч. 1 ст. 147 УК, где законодатель разграничивает такие формы совершения преступления, как «незаконное использование» и «принуждение к соавторству». Следовательно, при решении этого вопроса, суд должен исходить, прежде всего, из требований принципа законности.

К сожалению, результаты проведенного нами анкетирования практических работников[68] по данному вопросу не очень утешительны. Так, большинство опрошенных (53,3 %) указали на то, что возможно трактовать термин «незаконное использование», содержащийся в ч, 2 ст. 146 УК, расширительно, понимая под ним и «принуждение автора к включению в соавторы лиц, не имеющих отношения к созданию произведения», так как другими способами в настоящее время восполнить образовавшийся пробел нельзя. Это, на наш взгляд, еще раз заставляет обратить внимание на проблему принципов уголовного законодательства, требования которых должны неукоснительно соблюдаться при решении тех или иных вопросов, связанных с применением норм Уголовного кодекса в рамках конкретных уголовных дел.

Таким образом, мы полагаем, что требования принципов уголовного законодательства являются обязательными как для законодательных, так и для правоприменительных органов. 97 % опрошенных нами работников правоохранительных органов разделяют данную точку зрения[69].

Из сказанного выше, можно сделать вывод о том, что принципы уголовного законодательства имеют немаловажное значение, хотя следует

отметить, что вопрос о функциях принципов мало освещен в юридической литературе, в отличие от функций уголовного права. К числу последних авторы относят: охранительную[70], предупредительную[71],

восстановительную[72], воспитательную[73], поощрительную[74] и др.

Особо жаркие споры вызывает регулятивная функция уголовного права, существование которой признают не все авторы[75] [76]. Не вдаваясь в полемику по этому вопросу, представляющему самостоятельный научный интерес, отметим следующее: при всей сложности данной проблемы, следует, все же, согласиться с Н.Д. Дурмановым, который полагал, что «нельзя представить себе такую правовую охрану определенных общественных отношений, которая не выражалась бы в регулировании

Подобная дискуссия существует и относительно регулятивной функции принципов уголовного законодательства, а если точнее, то относительно норм-принципов, которые их закрепляют.

В частности, К.П. Уржицкий считает, что нормы права, фиксирующие принципы, непосредственно обычно не определяют поведение участников общественных отношений,, а воздействуют на него[77]. По его мнению, «воздействие» - понятие более широкое, оно может непосредственно и не касаться поведения отдельных субъектов[78].

О.В. Смирнов полагает, что с помощью принципов права «нельзя всесторонне урегулировать конкретное отношение между гражданами и
организациями, но они дают возможность правильно уяснить сущность правовой нормы, с помощью которой регулируется данное отношение или должно регулироваться (при отсутствии соответствующей нормы)»[79] [80].

По мнению И.В. Кортикова, принципы не осуществляют прямого

регулирования общественных отношений, а выполняют несколько иную роль

- придание целенаправленного характера деятельности правоохранительных

органов, так как «на основе принципов правоприменитель, реализующий

конкретные уголовно-правовые нормы, может видеть цели более далекие, .j 76

чем достигаемые реализацией конкретной уголовно-правовой нормы» .

С.В. Фролов пишет, что «регулятивное значение принципов может на практике выражаться по-разному, но при этом оно не тождественно регулятивному значению норм права, происходит вообще вне всякой связи с нормами. Являясь выражением сущности права, как определенной системы норм, принцип содержит не строго определенное, а общее типичное правило поведения, соответствующее той руководящей идее, которую он выражает»[81].

Однако в юридической литературе существуют и иные точки зрения, несомненно, заслуживающие внимания.

Так, А.А. Алексеев указывает на то, что: «правовые принципы имеют самостоятельное регулирующее значение. Будучи своего рода сгустками правовой материи, они как бы направляют функционирование права, определяют линию судебной и иной юридической практики, помогают установить пробелы в праве, необходимость отмены устаревших и принятия новых юридических норм»'[82]. Такого же мнения придерживаются и С.Г. Келина и В.Н. Кудрявцев. Они считают, что «правовые принципы не пассивное отражение действительности и не абстрактные положения, а действительный инструмент регулирования правовых отношений»[83].

Мы полагаем, что, рассматривая вопрос о нормах, закрепляющих принципы права, нельзя забывать, что они, хотя и относятся к исходным (отправным) нормам, тем не менее, так же носят правовой характер[84], т.е. «устанавливают (учреждают) общие начала, исходные положения и направления правового регулирования... действуя в системной связи и единстве с нормами-правилами поведения, детализируются и реализуются через них»[85]. Таким образом, следует согласиться с тем, что принципы уголовного законодательства, наряду с другими функциями[86], выполняют еще и регулятивную функцию, реализация которой в данном случае, конечно же, имеет свои особенности.

Например, в юридической литературе существует достаточно распространенная точка зрения о том, что принципы регулируют общественные отношения опосредованно через нормы права или через правосознание[87]. Так, М.И. Байтин полагает, что нормы-принципы представляют собой нормы не прямого, а опосредованного регулирования общественных отношений посредством других правовых норм, так как эти нормы сами не закрепляют прав и обязанностей субъектов[88]. Бесспорно, это положение заслуживает внимания, и можно привести много примеров в подтверждение этому. Так, для того, чтобы назначить лицу, совершившему преступление, справедливое наказание, которое соответствовало бы характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного, в некоторых случаях, при наличии исключительных обстоятельств, суд, применяя ст. 64 Уголовного кодекса,
вправе назначить лицу наказание б.олее мягкое, чем предусмотрено за данное преступление.

Однако следует отметить, что, на наш взгляд, авторы, которые придерживаются указанной точки зрения, рассматривают проблему действия принципов несколько односторонне, они не принимают во внимание такие исключительные ситуации, когда в силу тех или иных причин в праве возникают различного рода противоречия между его нормами, обнаруживаются пробелы или ошибки законодательной техники. В этом случае роль принципов существенно меняется, так как правоприменитель, принимая решение, исходит из требований, заложенных в норме-принципе. Тем самым, происходит непосредственное регулирование общественных отношений. В качестве подтверждения данной позиции могут выступать приведенные нами выше примеры принятия судом решений на основе положений принципов уголовного законодательства.

Эта позиция раскрывается в работе В.И. Зажицкого, который пишет: в случаях пробелов в законе, несогласованности правовых норм или затруднений в их применении, принципы выступают в качестве непосредственного регулятора, и именно ими должен руководствоваться правоприменитель[89]. Следует отметить, что большинство опрошенных нами ученых (52%) разделяют приведенную выше точку зрения. Тогда как, 39 % считают, что принципы регулируют общественные отношения только опосредованно, через другие нормы права или через правосознание, а 9 % указали, что нормы права, фиксирующие принципы, непосредственно обычно не определяют поведение участников общественных отношений[90].

Таким образом, подводя итог, мы полагаем, что принципы уголовного законодательства выполняют как опосредованное, так и непосредственное

регулирование общественных отношений. Естественно, в данном случае речь 87

идет о той группе отношении, которые входят в предмет уголовного права .

Как мы уже указывали выше, впервые в Уголовном кодексе РФ 1996

года принципы уголовного законодательства нашли свое закрепление в уголовно-правовых нормах. Однако, как пишет Г.О. Петрова, законодательному закреплению принципов предшествовала большая научная работа, в литературе высказывались различные мнения, в том числе и о месте принципов в системе категорий уголовного права[91] [92]. Дискуссионным, например, является вопрос о соотношении принципов и задач уголовного законодательства.

В юридической литературе есть несколько точек зрения по данному вопросу. Так, А.М. Васильев полагает, что категория «принципы права» включается в состав основного функционального понятийного ряда и занимает в нем первое место[93].

Иного мнения придерживаются С.Г. Келина и В.Н. Кудрявцев. Они считают, что «на более высоком уровне в иерархии правовых понятий следовало бы поместить цели (задачи) данной правовой системы или отрасли права, поскольку именно цели и задачи определяют предназначение данной правовой отрасли или системы в целом... Принципы же указывают на то, как это предназначение должно осуществляться[94].

На наш взгляд, правильной следует признать последнюю точку зрения. Действительно, нетрудно заметить, что специфика и содержание

любой отрасли права обусловлены, прежде всего, задачами, стоящими перед ней. Б.Т. Разгильдиев пишет: «задача уголовного права это предусмотренный уголовным законом социально позитивный результат, обеспечиваемый на определенной территории, в течение определенного времени всей отраслью уголовного права, обосновывающий ее социальное предназначение и уголовно-правовое содержание»[95] [96]. И.Э. Звечаровский, в

свою очередь, отмечает, что «формулировка задач отрасли права в

~ 92

значительной мере предопределяет его содержание и систему» .

В настоящее время задачи уголовного права сформулированы в ч. 1

ст. 2 Уголовного кодекса, к ним относятся: охрана прав и свобод человека и

гражданина, собственности., общественного порядка и общественной

безопасности, окружающей среды, конституционного строя Российской

Федерации от преступных посягательств, обеспечение мира и безопасности

человечества, а также предупреждение преступлений. Для реализации этих

задач используется (должен использоваться) весь арсенал уголовно-правовых

средств, содержащихся в нормах как Общей, так и Особенной частей

Уголовного кодекса. Не случайно одно из значений термина «задача» - это

то, что требует исполнения, разрешения[97] [98]. В ч. 2 ст. 2 УК закрепляется, что

для осуществления указанных выше задач, Уголовный кодекс устанавливает - 94

основания и принципы уголовной ответственности , определяет, какие опасные для личности, общества и государства деяния признаются преступлениями, и устанавливает виды наказаний и иные меры уголовно- правового характера за совершение преступлений. Необходимо отметить, что указание на установление принципов уголовной ответственности (уголовного законодательства) как на один из способов реализации задач, является определенной новеллой для уголовного законодательства, так как УК РСФСР 1960 г. такого положения не содержал. Возможно, это
объясняется тем, что ни один из ранее действовавших уголовных законов нормативно не закреплял систему принципов.

Таким образом, в самом Уголовном кодексе содержится указание на то, что принципы уголовного законодательства направлены на выполнение задач, стоящих перед ним. В то же время, одним из показателей эффективности такого выполнения, является соответствие уголовно-правовых норм требованиям этих принципов[99]. При этом мы полагаем, что в данном случае речь должна идти о задачах Уголовного законодательства, а не Уголовного кодекса, как это указано в ст. 2 УК. Причем, этот спор касается собственно терминологии, а именно правильного и продуманного использования в законе тех или иных терминов.

В ч. 1 ст. 1 УК указывается на то, что Уголовное законодательство Российской Федерации состоит из Уголовного кодекса, а новые законы, предусматривающие уголовную ответственность, подлежат включению в данный Кодекс, Исходя из этого, следует, что в настоящее время термины «принципы Уголовного кодекса» и «принципы уголовного законодательства» совпадают. Однако это еще не дает нам основание подменять один термин другим. Именно система законодательства, в которую как раз и входят законы и иные нормативно-правовые акты, является внешней формой, источником права, т.е. более широким понятием. Не случайно и в ст. 1 УК и в ст. 71 Конституции РФ говорится именно об Уголовном законодательстве Российской Федерации. Следовательно, мы полагаем, что Глава 1 УК должна называться: «Задачи и принципы Уголовного законодательства Российской Федерации» и, соответственно, ст. 2 УК РФ - «Задачи Уголовного законодательства Российской Федерации».

Принимая во внимание то, что окружающая нас действительность постоянно изменяется, вместе с ней меняются цели и задачи, стоящие перед той или иной отраслью права, нам представляется, что невозможно создать единую систему принципов, которая бы обеспечивала решение этих задач на всех этапах общественного развития.

Несколько иной точки зрения придерживается в своей работе В.В. Мальцев. Он полагает, что, поскольку исторически уголовное право, как социальное явление, едино, постольку «не могут не быть едиными и принципы уголовного права»[100]. По мнению автора, отражение в нормах Особенной части уголовного законодательства таких принципов, как справедливость, равенство, гуманизм и принцип вины, четко прослеживается на всех этапах развития российского государства и права[101]. Мы, в свою очередь, не можем отрицать тот факт, что при детальном исследовании различных нормативно-правовых актов, существовавших в области уголовного права, начиная с Русской правды, можно выявить отдельные нормы, в которых содержатся те или иные принципиальные положения. Так, например, анализируя Уложение 1845 года, Н.С. Таганцев писал: «одного посягательства на норму, одного причинения вреда или опасности для правоохранительного интереса недостаточно для привлечения учинившего к уголовной ответственности; современное право, за малыми изъянами, требует, чтобы это посягательство, эта правонарушающая деятельность являлись воплощением вины»[102].

Но, при всем при этом, во-первых, в тот период еще нельзя было говорить о принципах как основополагающих положениях, распространяющих свое действие на все нормы; а во-вторых, и об этом пишет сам В.В. Мальцев, в разные эпохи значение этих принципов

99

менялось , поэтому мы не можем говорить о единстве принципов уголовного права (законодательства).

Следует согласиться с В.И. Зажицким, который отмечает, что «...правовые принципы формируются учеными на основе достижений правовой мысли за всю историю цивилизации, отечественных достижений, а также с учетом специфических объективных закономерностей общества»[103] [104]. В связи с этим заслуживает внимания мнение тех ученых, которые полагают, что принципы не остаются неизменными, они меняются вслед за той действительностью, которую отражают[105]. Принципы, как и любая другая правовая категория, не возникают и не существуют сами по себе. Появление, изменение или прекращение их существования всегда обусловлено потребностями и закономерностями общественного развития на определенном этапе. Так, например, в связи с изменением общественного строя потерял свою актуальность целый ряд принципов уголовного законодательства, таких, как: интернационализм, участие общественности в борьбе с преступностью, всемерная охрана завоеваний трудящихся и др. В то же время, с принятием Конституции РФ 1993 года, которая закрепила, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью, а признание, соблюдение и защита этих прав и свобод является обязанностью государства, особое значение и содержание приобрел принцип гуманизма, впервые сформулированный в ст. 7 Уголовного кодекса.

Таким образом, нам представляется, что принципы - это, прежде всего, объективная категория. Причем, как справедливо утверждают С.Г. Келина и В.Н. Кудрявцев, каждой исторической эпохе присущи свои правовые принципы, причем «обычно выделяются и закрепляются в законе именно те основные начала правовой системы, которые имеют в данных социально-экономических и политических условиях наиболее важное, а подчас и решающее значение, как, например, принцип равенства граждан

перед законом в борьбе с феодализмом или принцип, защиты интересов

„ 102

трудящихся в период пролетарской революции» .

Следует также отметить, что в юридической литературе неоднократно указывалось и на субъективное начало принципов[106] [107].

Так, рассматривая данный вопрос, Н.А. Громов и В.В. Николайченко приходят к выводу о том, что принципы «являют собой волевой акт государства, продукт сознательного творчества законодателя и по форме юридического выражения субъективны»[108] [109]. Исходя из этого, можно предположить, что законодатель имеет возможность выбора тех или иных принципов, которые в дальнейшем будут положены в основу всего законодательства и в какой-то мере определять его дальнейшее развитие.

В целом с этим утверждением можно согласиться. Хотя, может возникнуть вполне оправданное опасение: а в какой мере выбранная система будет удовлетворять потребностям общества, и в полной ли мере будут охраняться права и свободы граждан. С.Г. Келина и В.Н. Кудрявцев отмечают, что чем более близок субъективный выбор законодателя к объективным закономерностям общественного развития, присущим данной исторической эпохе, тем более эффективно будет функционировать эта правовая система . И это положение, на наш взгляд, вполне соответствует действительности. Так, например, в юридической литературе авторы приводят различные причины того, что в настоящее время принцип неотвратимости уголовной ответственности не включен в систему принципов уголовного законодательства[110]. Мы полагаем, что в этом случае решающую роль сыграл именно субъективный фактор, причем, учитывая тенденцию к росту ряда тяжких и особо тяжких преступлений, выбор законодателя, с нашей точки зрения, не соответствует потребностям развития общества на
современном этапе, что негативно влияет как на практику применения Уголовного закона, так и на общественное мнение[111].

Но при всем этом, основополагающую роль в формировании принципов, в том числе и уголовного законодательства, все же играют объективные факторы, к которым, например, можно отнести: уровень экономического развития государства, отношение государства к обеспечению прав и свобод тех или иных социальных слоев общества, политическую ситуацию в стране, уровень нравственного состояния общества и т.д.

Таким образом, мы целиком разделяем мнение тех авторов[112], которые полагают, что содержание принципов уголовного законодательства не произвольно, а обусловлено потребностями и закономерностями общественного развития.

Подводя итог всему выше сказанному, мы можем сформулировать признаки принципов уголовного законодательства. Ими являются следующие:

1. Принципы - это требования нравственного, идеологического и политического характера.

2. Они являются обязательными как для законодательных, так и для правоприменительных органов.

3. Они непосредственно и опосредованно регулируют

общественные отношения.

4. Они направлены на выполнение задач Уголовного

законодательства.

5. Они обусловлены потребностями и закономерностями

общественного развития.

На основе этих признаков, можно сформулировать следующее определение принципов уголовного законодательства. Итак, принципы уголовного
законодательства ~ это требования нравственного, идеологического и политического характера, обусловленные . потребностями и закономерностями общественного развития, направленные на выполнение задач Уголовного законодательства, обязательные как для законодательных, так и для правоприменительных органов и выполняющие функцию непосредственного и опосредованного регулирования общественных отношений.

Подготовка к ЕГЭ/ОГЭ
<< | >>
Источник: Чередниченко Екатерина Евгеньевна. Принципы уголовного законодательства: понятие, система, проблемы законодательной регламентации [Электронный ресурс]: комплексное теоретическое исследование : дис. ... канд. юрид. наук: 12.00.08. - Саратов: РГБ, 2007. 2007

Скачать оригинал источника

Еще по теме § 1. Понятие принципов уголовного законодательства:

  1. 60. Советское уголовное законодательство 30-х гг.
  2. § 1. Понятие принципов уголовного законодательства
  3. § 2. Соотношение принципов уголовного законодательства с принципами уголовной ответственности, принципами уголовного права, принципами уголовно­правовой политики и принципами кодификации уголовно­правовых норм
  4. § 1. Понятие и признаки система принципов уголовного закон од ател ьства
  5. § 2. Проблемы, характерные для законодательной регламентации системы принципов уголовного законодательства
  6. § 1. Принцип законности
  7. § 2. Принцип равенства граждан перед законом
  8. § 3. Принцип вины
  9. § 4. Принцип справедливости
  10. § 5. Принцип гуманизма
  11. § 2. Понятие и сущность обеспечения гражданского иска потерпевшего
  12. § 2. Ретроспективный анализ квалифицирующих признаков, характеризующих субъективную сторону составов преступлений против жизни и здоровья, в отечественном уголовном законодательстве
  13. § 1.1. Правовая определенность как фундаментальная общеправовая идея: понятие, сущность и назначение
  14. § 4.1. Суть и значение Европейской конвенции и актов ЕСПЧ в системе нормативного регулирования уголовного судопроизводства России
  15. § 2. Понятие, признаки и правовая природа поощрительных институтов уголовно-исполнительного права
  16. § 1. Понятие и сущность уголовно-процессуального доказывания на досудебных стадиях в свете представлений классической теории доказывания
  17. § 1. Понятие доказательства в уголовном процессе Социалистической Республики Вьетнам и Российской Федерации
  18. Становление и развитие института ошибки и его теоретического обоснования в романо-германском уголовном праве
- Авторское право России - Аграрное право РФ - Адвокатура РФ - Административное право РФ - Административный процесс России - Арбитражный процесс России - Банковское право России - Вещное право России - Гражданский процесс РФ - Гражданское право РФ - Договорное право РФ - Избирательное право РФ - Информационное право РФ - Исполнительное производство России - История государства и права РФ - Конкурсное право РФ - Конституционное право РФ - Корпоративное право РФ - Муниципальное право РФ - Право социального обеспечения России - Правоведение РФ - Правоохранительные органы РФ - Предпринимательское право России - Семейное право России - Таможенное право России - Теория государства и права РФ - Трудовое право РФ - Уголовно-исполнительное право России - Уголовное право РФ - Уголовный процесс России - Экологическое право России -