<<
>>

§ 3. Квалифицирующие признаки, относящиеся к субъективной стороне составов преступлений против жизни и здоровья, как средство дифференциации уголовной ответственности

Квалифицирующие признаки, относящиеся к субъективной стороне составов преступлений против жизни и здоровья, являются, по сути, мотивами и целями лица, совершившего преступление.

Понятие «мотив» происходит от латинского «morns», что в переводе означает движение.

В научной литературе существуют различные его определения, суть которых условно можно разделить на две группы: отождествляющие мотив и побуждение и разграничивающие их.

В частности, В. В. Лунеев под мотивом понимает побуждение внутреннее, субъективное, идеальное; в конечном счете детерминированное внешней средой, то есть социально обусловленное; его функцию в виде актуального желания выполняют потребности и связанные с ними интересы, чувства и другие детерминанты; в нем отражено единство интеллектуальных, эмоциональных и волевых средств личности, взаимодействующих с социальной средой[40]. Раскрывая понятие мотива через побуждение, В. В. Лунеев тем самым рассматривает их как синонимичные.

Иной позиции придерживается ряд других авторов[41], утверждающих, что побуждение и мотив не тождественны друг другу. Например, А. Ю. Еркубаева аргументирует это тем, что побуждение - это импульс, толчок, стимул, а мотив - это причина, первопричина, повод, предлог[42]. То есть побуждения выступают в качестве потребностей, которые, в свою очередь, лежат в основе мотива. Указанное утверждение весьма спорно: во-первых, мотив не может одновременно раскрываться через такие разные понятия, как причина и повод; во-вторых, если побуждения является своего рода толчком, то их логичнее соотнести с поводом, а не с потребностями. Еще более неоднозначным выглядит предложенное автором определение мотива - это смысл побуждения, то, ради чего действие реализуется[43], поскольку, исходя из данного определения, становится очевидной тождественность данных категорий.

Верной видится позиция А.И. Рарога, который под мотивом преступления подразумевает обусловленное определенными потребностями и интересами побуждение, которое вызывает у лица решимость совершить преступление и проявляется в нем[44].

В научном мире существуют различные авторские трактовки термина «цель», но в целом данное понятие не вызывает споров. Большинство ученых склоняются к тому, что цель преступления - это мысленная модель желаемого результата, к достижению которого стремится лицо при совершении преступления[45].

Мотив и цель преступления в уголовном праве выполняют свои функции, в зависимости от которых проявляются особенности конструкции уголовно- правовой нормы. Например, мотив может выступать в роли признака основного состава преступления, тем самым придавать деянию характер уголовно - наказуемого и отграничивающего преступление от иных правонарушений, также образовывать квалифицирующий признак преступления или обстоятельство, отягчающее наказание.

Выступая конститутивными признаками, мотив и цель являются обязательными условиями для наступления уголовной ответственности за совершение преступного деяния. Как известно, исходя из содержания статьи 8 УК РФ, действующее уголовное законодательство предусматривает в качестве единственного основания уголовной ответственности совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного Уголовным кодексом. Отсутствие хотя бы одного из предусмотренных законом конститутивных признаков привлечь лицо к уголовной ответственности невозможно.

Мотив и цель не всегда закреплены в законе в числе необходимых, поэтому в теории уголовного права они отнесены к группе факультативных признаков состава преступления. Подчас они формируют не основной, а квалифицированный состав, влияя на правильный выбор необходимой части статьи, то есть на квалификацию содеянного[46]. В связи с этим Л.Л. Кругликов справедливо указывал на проблему, существующую в научном мире, которая возникает в связи с определением квалифицированных составов и их признаков: «дефиниции традиционно ориентированы на основной состав и его признаки»[47].

Действительно, состав преступления - это совокупность объективных и субъективных признаков, характеризующих совершенное общественно опасное деяние как преступление[48]. Данное определение в отношении квалифицирующих признаков представляется неверным, так как квалифицирующие признаки не являются необходимыми для признания того или иного деяния преступным, они влияют на степень общественной опасности путем ее увеличения. И посредством этого создают квалифицированные составы. Но, несмотря на их присутствие или отсутствие, деяние будет признано преступлением в случае наличия признаков основного состава, которые и являются необходимыми и исчерпывающими.

Итак, главное внимание отдается основному составу преступления, а квалифицированные остаются без должного внимания. В связи с этим Л. Л. Кругликов предлагает ввести родовое понятие состава преступления, а также два видовых: для основного и для квалифицированного[49]. Б. А. Куринов одним из первых вводит такое родовое понятие. По его мнению, состав преступления - система объективных и субъективных признаков, которые являются необходимыми и достаточными для признания лица совершившим определенного рода преступление[50]. В качестве преступления с квалифицированными составами обозначают уголовно наказуемые деяния с резко повышенной степенью общественной опасности по сравнению с зафиксированной основным составом преступления, что обусловливает выделение данной разновидности в законе в качестве относительно самостоятельной с иной (повышенной) санкцией[51].

В свою очередь А. Н. Трайнин утверждал, что нецелесообразно предусматривать единый состав, который распадается на видовые: простой, квалифицированный, особо квалифицированный, поскольку указанные составы являются абсолютно самостоятельными, в связи с тем, что признаки, их характеризующие, различны[52]. Данная позиция весьма спорна, поскольку подчас признаки квалифицированного состава дополняют, развивают признаки основного состава.

Это подтверждается стилистикой изложения некоторых диспозиций части второй соответствующих статей: «Те же деяния, совершенные», то есть квалифицированные составы включают в себя как конститутивные признаки состава, так и квалифицирующие признаками, и не образуют самостоятельный состав, поэтому при исключении квалифицирующего признака деяния остается преступным, происходит переквалификация на часть первую соответствующей статьи.

Мотивы и цели преступления, выступающие в качестве квалифицирующих признаков, выполняют, так называемую дифференцирующую функцию, которая связана с уровнем уголовной ответственности. Выражая эту функцию состава, связанную с мерой наказания, закон возводит в элементы состава признаки, устанавливающие не только наличие общественной опасности, но и ее степень[53]. Так, квалифицирующие признаки показывают степень общественной опасности определенного деяния, которая звучит как типовая. Типовая степень общественной опасности представляет собой степень опасности преступления в рамках определенной меры, вследствие чего она может быть типизирована, регламентирована в законе. Типовая степень характерна для определения группы деяний и деятелей[54]. Типовая степень отображает изменение уровня опасности в сравнении с той, которая содержится в части первой соответствующей статьи. В противном случае квалифицирующие признаки были бы перечислены как альтернативные в основном составе преступления. В дальнейшем типовая степень общественной опасности принимается во внимание законодателем при дифференциации преступлений (внутри вида) на простые, квалифицированные и привилегированные. Последующая стадия предусматривает учет типизированной степени общественной опасности при назначении наказания, который происходит аналогично установлению характера общественной опасности: посредством квалификации содеянного, которая и предопределяет выбор наказания. После определения характера опасности, суд устанавливает, к какому виду преступлений относятся те или иные деяния.

Определив типизированную степень общественной опасности, суд должен внутри данного вида преступления отнести его либо к простому, либо к квалифицированному, либо к привилегированному[55].

Однако не все авторы согласны с изложенным. Например, Ю. Б. Мельникова считает, что квалифицирующие признаки не являются

средством дифференциации уголовной ответственности[56]. Она их упоминает лишь при делении составов на простой, квалифицированный и привилегированный. Ее позиция неоднозначна, поскольку это и составляет суть дифференциации.

При рассмотрении понятия дифференциации уголовной ответственности можно столкнуться с различными определениями, существующими в юридической литературе[57], содержание которых весьма схоже. Как правило, выделяют следующие особенности дифференциации: во-первых, словосочетания «законодателем устанавливаются», «на законодательном уровне», «в рамках законотворческой деятельности»; во-вторых, дифференциация - это всегда «разделение», «расслоение», «градация», то есть изменение степени общественной опасности; в-третьих, результат дифференциации - различные уголовно-правовые последствия. Следовательно, под дифференциацией ответственности подразумевают градацию ответственности в уголовном законе, в результате которой законодателем устанавливаются различные уголовно - правовые последствия в зависимости от уровня общественной опасности преступления и личности виновного[58].

Первоначальным в уголовно-правовом значении мотива и цели следует признать то, что они как субъективные признаки безусловно влияют на уровень общественной опасности содеянного. Виновное лицо, совершившее преступное деяния, руководствуясь низменными мотивами, «взрывает» общественное отношение[59]. Поскольку в указанных мотивах выражается безразличное и предвзятое отношение личности к социальным ценностям, которые подпадают под охрану уголовного законодательства. Проявляя конкретную степень негативного отношения лица к общественным интересам, мотив и цель характеризуют меру общественной опасности преступления.

Для оценки того или иного мотива и цели в качестве низменных руководствоваться исключительно нормами морали недостаточно, необходимо учитывать конкретное их содержание, всю совокупность факторов, породивших к жизни исследуемые мотивы и цели, в связи с этим возникает вопрос относительно критериев дифференциации уголовной ответственности.

Т. А. Лесниевски-Костарева в качестве таковых справедливо, но достаточно абстрактно выдвигает типовую степень общественной опасности содеянного и типовую степень опасности лица, совершившего преступление[60].

Э. Ф. Побегайло при рассмотрении проблемы дифференциации уголовной ответственности за тяжкие насильственные преступления опрометчиво упускает характеристику личности виновного и считает, что в процессе дифференциации законодатель учитывает типичные специфические признаки отдельных видов общественно опасных деяний, а также их существенное влияние на уровень общественной опасности данных деяний[61].

С ним солидарен А. И. Свинкин, указывая в качестве критерия отбора квалифицирующих признаков возросшую общественную опасность, а также сравнительную распространенность данного обстоятельства[62]. Стоит отметить, что распространенность именно для данного преступления. В связи с тем, что квалифицирующие признаки относятся к признакам квалифицированного состава

преступления, они должны быть абстрактными, то есть достаточно

распространенными явлениями[63]. Исходя из чего, не стоит в качестве квалифицирующего признака признавать единичное обстоятельство, несмотря даже на его значительное влияние, на общественную опасность содеянного. Данную особенность именуют по-разному: типичность, свойственность, распространенность, характерность. Необходимо учитывать степень

распространенности того или иного признака, то есть его фактическая или вероятностная распространенность на практике данного более опасного варианта преступного поведения. Однако, стоит учесть, что квалифицирующий признак в то же время не должен обладать типичностью для большинства деяний, зафиксированных в основных составах, то есть не должен быть нормой для большинства преступлений.

В свою очередь, В. Н. Кудрявцев считал естественным, что действия будут сравнительно тем опаснее, чем выше степень вероятности наступления вредных последствий[64]. К таковым, как правило, относят способ совершения преступления и наличие оружия[65]. Данные обстоятельства верны, однако способствуют конструированию признаков, характеризующих объективную сторону состава.

Все изложенное ранее позволяет выделить один из главных критериев отбора квалифицирующих признаков, в целом, и, характеризующих субъективную сторону состава, в частности - его влияние на степень общественной опасности того или иного деяния, которая отражается в квалифицирующих признаках, учитывается законодателем в процессе дифференциации уголовной ответственности и свое окончательное выражение находит в санкции статьи. Верным представляется определение в качестве квалифицирующих признаков обстоятельств, относящиеся к содеянному и к личности виновного, находящиеся в непосредственной связи с преступленным деянием, и с особой силой влияющие на уровень опасности поведения[66]. Они должны быть также достаточно распространёнными явлениями для данного преступления, но не характерны для основного состава.

Неоспоримо утверждение относительно того, что различные преступления обладают конкретными индивидуальными признаками, которые образуют определенную степень общественной опасности. Мотивы и цели лица, совершившего преступление, выступают в качестве очередных индивидуальных признаков, которые влияют на общественную опасность деяния и характеризуют личность виновного. Необходимо обосновывать влияние тех или иных признаков и факторов на повышение или понижение степени общественной опасности преступного деяния, поскольку это имеет важное значение как для совершенствования уголовно-правовых норм, так и для практики назначения наказания. От мотивов и цели, которыми руководствовалось лицо в процессе совершения преступления, зависит результат оценки противоправного деяния непосредственно правоприменителем - различные субъективные признаки могут привести к совершенно полярным правовым последствиям. Изложенное утверждение никоим образом не противоречит принципу равенства граждан перед законом, если суд оценивает данные о личности виновного (в том числе мотивы и цели) не в отрыве, а, напротив, в неразрывной связи с характером и степенью общественной опасности преступления. Учет исключительно общественной опасности преступления при назначении наказания судом в равной степени несправедлив, как и принятие столь важного решения, основываясь в большей мере на характеристике личности виновного. Реализация принципов уголовного права возможна при объективном учете и оценке обстоятельств, характеризующих личность виновного лишь в уголовно-правовом смысле[67].

В настоящее время в теории уголовного права также выделяют средства и обстоятельства дифференциации уголовной ответственности. Средства дифференциации - все нормы и положения, в которых законодатель однозначно отразил направление изменения типовой ответственности, то есть ответственности за преступления с основным составом для типового субъекта[68]. А обстоятельства дифференциации - изложенные в законе условия применения средств дифференциации[69]. В доктрине уголовного права отсутствует единство в вопросе перечня средств дифференциации уголовной ответственности[70]. Но несмотря на дискуссионность данного вопроса, относительно квалифицирующих признаков мнение едино - квалифицирующие признаки являются средством дифференциации уголовной ответственности[71].

Стоит отметить, что мотив и цель преступления являются также неотъемлемыми средствами индивидуализации наказания, поскольку должны учитываться правоприменителем при определении конкретной меры уголовно - правового воздействия, выступая отягчающим наказание обстоятельствами. Однако, при рассмотрении квалифицирующих признаков, относящихся к субъективной стороне составов преступлений против жизни и здоровья, возникает вопрос: «Являются ли мотив и цель, как квалифицирующие признаки средством индивидуализации?».

Индивидуализация наказания есть деятельность правоприменителя по изменению ее размера в том или ином направлении в зависимости от степени общественной опасности содеянного и лица, его совершившего, в рамках, установленных законодателем процессом дифференциации. То есть суд, решая вопрос о виде и размере наказания, исходит из степени общественной опасности содеянного (конкретного деяния) и лица, его совершившего. Основанием индивидуализации наказания выступает индивидуальная степень общественной опасности содеянного[72]. Она характеризует небольшие изменения в степени общественной опасности по сравнению с типизированной степенью либо значительные перепады, которые не являются обычными для данной категории дел и вследствие этого не могут быть типизированы в законе[73].

Именно выбор судом конкретного варианта, предлагаемого уголовно - правовой нормой, с учетом конкретных обстоятельств и применение этого выбора к конкретному лицу и есть индивидуализация наказания[74]. В ходе этого процесса суд должен учитывать не только вид преступления и личность виновного, но и влияние назначенного наказания на его ближайшее окружение[75].

Безусловно, индивидуализация наказания и дифференциация ответственности тесно взаимосвязаны. Можно сказать, что индивидуализация является как бы логическим продолжением дифференциации, поскольку законодатель дифференцирует уголовную ответственность, создавая квалифицированные составы, указывая в санкциях соразмерные пределы наказания. Судья же индивидуализирует наказание и устанавливает ее точный размер за конкретное преступное деяние, исходя уже из заранее очерченных законодателем рамок. Вопрос соотношения индивидуализации и дифференциации весьма важен, так как чрезмерная дифференциация уголовной ответственности способна привести к ограничению деятельности правоприменителя, к тому, что в процессе назначения наказания не будут учтены важные обстоятельства, не изложенные в законе, что нарушит фундаментальный принцип уголовного права - принцип справедливости. В свою очередь, низкий уровень дифференциации может способствовать большей свободе судейского усмотрения, негативная сторона которой - произвол[76]. Взаимодействие дифференциации и индивидуализации во многом напоминает систему сдержек и противовесов в лице законодателя и правоприменителя.

Положение относительно влияния квалифицирующих признаков на уголовную ответственность и наказание не так однозначно. С одной стороны, квалифицирующие признаки являются средством дифференциации, а не индивидуализации. Однако при рассмотрении вопроса о возможности учета судом при назначении наказания так называемых одноименных обстоятельств, то есть тех, которые законодателем упоминаются не только в перечне смягчающих и отягчающих обстоятельств, но и при описании в статьях Особенной части УК РФ признаков состава преступления: основного, квалифицированного или привилегированного, напрашивается иной вывод.

В УК РФ специально закреплено, что если отягчающие обстоятельства предусмотрены в качестве квалифицирующих признаков в статьях Особенной части УК РФ, то они сами по себе не могут повторно учитываться судом при выборе меры наказания. Указанное положение нуждается в некоторых уточнениях.

Верным являются утверждение, что нельзя принимать во внимание дважды те или иные признаки при рассмотрении одного вопроса. Однако квалификация преступления и назначение наказания являются разными, самостоятельными процессами. Представляется, что назначаемая судом конкретная мера наказания будет справедлива только тогда, когда при прочих равных условиях она не является одинаковой, например, для лица, лишившего жизни двух человек из мести, и лица, лишившего жизни также двух человек, при этом одного из хулиганских побуждений, а другого из корыстных побуждений. В правоприменительной деятельности, квалифицируя действия каждого субъекта, суд не может в уголовно-правовой оценке отразить разное число жертв, а также низменные мотивы и цели виновного лица, поскольку закон закрепил данные признаки в единой диспозиции. В данном случае следование требованию о недопустимости учета одного и того же обстоятельства дважды, вопреки отправному тезису, придется признать справедливым назначение обоим лицам (при прочих равных условиях) одинакового размера наказания. Безусловно это будет неправильно. Поэтому, например, наличие большего числа потерпевших или низменных мотивов и целей при совершении убийства — признак уже не типовой (обязательный), а индивидуальный (факультативный) для состава преступления и должен быть учтен при назначении наказания. Изложенное не демонстрирует специфику повторного учета одного и того же обстоятельства, поскольку здесь речь идет уже о дополнительном учете. В связи с этим, формируется представление, что если какое-то обстоятельство, предусмотрено в законе в качестве квалифицирующего признака состава преступления, то оно повторно не может оказывать влияние на индивидуализацию наказания. Но в случае, если указанное обстоятельство не нашло свое полное отражение в уголовно-правовой квалификации, то его специфика должна учитываться при назначении наказания, то есть служить неким основанием для индивидуализации наказания[77]. Не зря Пленум ВС РФ п. 17 постановления «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое»[78] от 27.12.2002 г. N 29, разъясняет, что «в случае совершения кражи, грабежа или разбоя при отягчающих обстоятельствах, предусмотренных несколькими частями ст. 158, 161 или 162 УК РФ, действия виновного при отсутствии реальной совокупности преступлений подлежат квалификации лишь по той части указанных статей УК РФ, по которой предусмотрено более строгое наказание, при этом в описательной части приговора должны быть приведены все квалифицирующие признаки деяния».

Указание на необходимость отображения всех квалифицирующих признаков, даже тех, которые не влияют на дифференциацию ответственности, приводят к выводу, что квалифицирующие признаки в целом выполняют как функцию дифференциации, так и опосредовано индивидуализации.

Таким образом, как правило, квалифицирующие признаки, относящиеся к субъективной стороне составов преступлений против жизни и здоровья, являются важным инструментом в руках законодателя, существенно изменяющим степень общественной опасности преступного деяния, а, следовательно, и уголовную ответственность за его совершение. То есть квалифицирующие признаки, характеризующие субъективную сторону состава, - это, в первую очередь, средство дифференциации уголовной ответственности. К критерию их отбора законодатель должен подходить очень тщательно: указанные обстоятельства должны иметь непосредственное отношение к лицу, совершившему преступление, а также значительно влиять на степень общественной опасности совершенного деяния и быть достаточно распространенными. В целом, выбор тех или иных обстоятельств в качестве квалифицирующих является важным механизмом в руках законодателя для осуществления уголовной политики, поскольку за счет увеличения уголовной ответственности можно усилить защиту социальных групп, слоев населения или борьбу с определенными видами преступлений.

Определение значения исследуемых квалифицирующих признаков в современном отечественном законодательстве обозначил существующую в теории уголовного права дискуссию о соотношении понятий дифференциации уголовной ответственности и индивидуализации наказания. В связи с этим возникает аналогичный вопрос относительно квалифицирующих признаков, относящихся к субъективной стороне составов преступлений против жизни, и обстоятельств, отягчающие наказания, в целях их разграничения и обозначения их специфики необходимо рассмотреть данный вопрос более подробно.

<< | >>
Источник: Гостькова Динара Жолаушобаевна. КВАЛИФИЦИРУЮЩИЕ ПРИЗНАКИ, ОТНОСЯЩИЕСЯ К СУБЪЕКТИВНОЙ СТОРОНЕ СОСТАВОВ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПРОТИВ ЖИЗНИ И ЗДОРОВЬЯ: ВОПРОСЫ ТЕОРИИ И ПРАКТИКИ (ПО МАТЕРИАЛАМ УРАЛЬСКОГО ФЕДЕРАЛЬНОГО ОКРУГА). Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Челябинск - 2018. 2018

Скачать оригинал источника

Еще по теме § 3. Квалифицирующие признаки, относящиеся к субъективной стороне составов преступлений против жизни и здоровья, как средство дифференциации уголовной ответственности:

  1. Оглавление
  2. Введение
  3. § 2. Ретроспективный анализ квалифицирующих признаков, характеризующих субъективную сторону составов преступлений против жизни и здоровья, в отечественном уголовном законодательстве
  4. § 3. Квалифицирующие признаки, относящиеся к субъективной стороне составов преступлений против жизни и здоровья, как средство дифференциации уголовной ответственности
  5. § 4. Вопросы соотношения понятий «квалифицирующие признаки, относящиеся к субъективной стороне составов преступлений против жизни и здоровья», и «отягчающие обстоятельства» в отечественном законодательстве и доктрине
  6. Заключение
  7. Список литературы
  8. § 2. Реализация уголовно-правового механизма предупреждения пре- ступных посягательств на права и свободы пациента
- Авторское право России - Аграрное право РФ - Адвокатура РФ - Административное право РФ - Административный процесс России - Арбитражный процесс России - Банковское право России - Вещное право России - Гражданский процесс РФ - Гражданское право РФ - Договорное право РФ - Избирательное право РФ - Информационное право РФ - Исполнительное производство России - История государства и права РФ - Конкурсное право РФ - Конституционное право РФ - Корпоративное право РФ - Муниципальное право РФ - Право социального обеспечения России - Правоведение РФ - Правоохранительные органы РФ - Предпринимательское право России - Семейное право России - Таможенное право России - Теория государства и права РФ - Трудовое право РФ - Уголовно-исполнительное право России - Уголовное право РФ - Уголовный процесс России - Экологическое право России -