<<
>>

§ 1. Понятие и субъекты обеспечения уголовно-процессуальных прав содержащихся под стражей или отбывающих наказание в виде лишения свободы

Обеспечение процессуальных прав содержащихся под стражей или отбывающих наказание в виде лишения свободы относится к одному из видов уголовно-процессуального обеспечения прав лиц.

Под уголовнопроцессуальным обеспечением прав лиц принято понимать «деятельность следователя, дознавателя, прокурора, суда, направленную на создание оптимальных условий для реализации процессуальных прав и обязанностей участников уголовного судопроизводства»1. Следовательно, правообеспечительной деятельности[10] [11], осуществляемой в отношении содержащихся под стражей или отбывающих наказание в виде лишения свободы, присущи все характеристики, которыми обладает обеспечение прав любого лица в уголовном судопроизводстве, и на которые в той или иной мере не раз обращалось внимание в научной литературе. Среди них: принадлежность уголовно- процессуального обеспечения к одному из видов государственной деятельности; реализуемость ее государственными органами и должностными лицами, участвующими в уголовном судопроизводстве; регламентированность данного вида деятельности законом; соответствие ее назначению уголовного судопроизводства; направленность на реализацию субъективных прав лиц, участвующих в уголовно-процессуальных отношениях; использование в ходе правообеспечительной деятельности средств, предусмотренных законом. Некоторые перечисленные характеристики требуют своего уточнения применительно к ситуации, когда лицо, нуждающееся в обеспечении своих процессуальных прав, находится под стражей или отбывает наказание в виде лишения свободы. В уточнении нуждаются субъекты, осуществляющие правообеспечительную деятельность в отношении указанных лиц, а также объект и средства обеспечительной деятельности.

Именно по этим параметрам наблюдается отличие обеспечения процессуальных прав содержащихся под стражей или отбывающих наказание в виде лишения свободы от обеспечения процессуальных возможностей лиц, находящихся на свободе.

Говоря о субъектах, обеспечивающих процессуальные права содержащихся под стражей или отбывающих наказание в виде лишения свободы, следует помнить, что к ним относятся государственные органы и должностные лица, которые по закону обязаны создавать условия для реализации процессуальных прав содержащихся под стражей или отбывающих наказание в виде лишения свободы. Речь идет о лицах, ведущих производство по уголовному делу. Такой подход использован в некоторых работах[12]. Государственные органы и должностные лица для осуществления своей обязанности по обеспечению процессуальных прав содержащихся под стражей или отбывающих наказание в виде лишения свободы наделены властными полномочиями. В юридической литературе не случайно традиционно делается акцент на то, что властный характер полномочий, осуществление которых позволяет государственным органам и должностным лицам гарантировать своими действиями процессуальные права других участников, вступающих с ними в уголовно-процессуальные отношения, является важнейшим признаком субъектов правообеспечительной деятельности \ позволяющим им быть гарантом[13] [14]. Именно поэтому нельзя согласиться с попытками отдельных авторов расширить круг таких субъектов за счет защитника[15]. Ведь у защитника другое назначение в уголовном судопроизводстве: защищать своего доверителя путем реализации соответствующей уголовно -процессуальной функции.

Данное обстоятельство было учтено Пленумом Верховного Суда РФ, который в одном из своих постановлений отметил: «Обеспечение права на защиту является обязанностью государства...»[16]. В нем же было подчеркнуто, что обеспечение возможности реализации прав обвиняемого возлагается на лиц, осуществляющих проверку сообщения о преступлении и предварительное расследование по делу: на дознавателя, орган дознания, начальника органа или подразделения дознания, следователя, руководителя следственного органа, прокурора, а в ходе судебного производства - на суд[17].

Как видно, ни один из перечисленных субъектов не выполняет функцию защиты. Согласно структуре и содержанию раздела II УПК РФ суд выполняет функцию рассмотрения дела по существу, а остальные участники - функцию обвинения. Не трудно также увидеть, что в приведенном в постановлении Пленума ВС РФ перечне субъектов правообеспечительной деятельности защитник отсутствует. Зато в нем наряду с прокурором, следователем, дознавателем и судом, за которыми законодателем однозначно признается роль субъектов правообеспечительной деятельности (ч. ч. 1, 2, 3 ст. 11, ч. 2 ст. 16 УПК РФ), находят свое место государственные органы и должностные лица, правообеспечительная функция которых весьма робко усматривается законодателем. Речь идет об органе дознания, начальнике органа или подразделения дознания, руководителе следственного органа. Их роль в обеспечении процессуальных прав лиц, участвующих в уголовно-процессуальных отношениях, получила четкое обозначение только в ч. 3 ст. 11 УПК РФ в виде принятия мер безопасности по отношению к лицам, нуждающимся в них. Анализ ч. 3 ст. 16 УПК РФ позволяет говорить еще об одном правообеспечительном направлении деятельности органа дознания, начальника органа или подразделения дознания, руководителя следственного органа: обеспечении обязательного участия защитника и (или) законного представителя. К такому выводу можно прийти, учитывая указание законодателя о том, что данный вид обеспечения ложится на должностных лиц, ведущих производство по уголовному делу. Субъекты ведомственного процессуального контроля (руководитель следственного органа и начальник подразделения дознания) под это требование могут подпадать, когда сами занимаются расследованием преступления согласно ч. 2 ст. 39 и ч. 2 ст. 40.1 УПК РФ.

Очевидна нерешительность законодателя в закреплении за органом дознания, начальником органа или подразделения дознания, руководителем следственного органа правообеспечительной роли. А ведь субъектов обеспечения прав личности в уголовном судопроизводстве всегда отличало детальное закрепление в законе принадлежащих им полномочий \ а также их гарантированность.

Задолго до выхода Постановления Пленума ВС РФ от 30.06.2015 № 29 на это обстоятельство обратили внимание ряд авторов, призвавших относить указанных участников к субъектам правообеспечительной деятельности в уголовном судопроизводстве . И.А. Насонова удачно аргу- [18] [19] ментировала необходимость внесения соответствующих изменений в ст. ст. 11 и 16 УПК РФ1. Однако законодатель в данном направлении движется нерешительно. Впрочем, отдельные сдвиги не могут остаться незамеченными. Так, Федеральным законом от 30.12.2015 № 440-ФЗ правообеспечительная функция органа дознания, начальника органа дознания и начальника подразделения дознания, руководителя следственного органа была усилена. Во - первых, на орган дознания, начальника органа дознания и начальника подразделения дознания наряду с дознавателем, следователем, прокурором и судом официально были возложены обязанность выносить законные, обоснованные и мотивированные постановления (ч. 3 ст. 7 УПК РФ) , выполнять действия таким образом, чтобы они были достаточны и эффективны (ч. ч. 3, 3.1 ст. 6.1 УПК РФ), устраниться от участия в производстве по делу при наличии оснований для отвода (ч. 1 ст. 62 УПК РФ). Во-вторых, появилась ст. 40.2 УПК РФ, регламентирующая процессуальный статус начальника органа дознания, включая обязанности, реализация которых в ходе ведомственного процессуального контроля способна оказать содействие обеспечению прав участников, не обладающих властными полномочиями (например, проверять материалы проверки сообщения о преступлении и материалы уголовного дела, находящиеся в производстве органа дознания, дознавателя; утверждать обвинительный акт или обвинительное постановление). В-третьих, вышестоящий руководитель следственного органа был уполномочен прини- [20] [21] [22] [23] мать решение об отводе руководителя следственного органа (ч. 1 ст. 67 УПК РФ), что немаловажно для интересов обеспечения прав лиц, не являющихся носителями властных полномочий.

Итак, неоспоримо то, что субъектами обеспечения прав любого лица, вовлеченного в уголовно-процессуальные отношения, являются: дознаватель, орган дознания, начальник органа дознания или начальник подразделения дознания, следователь, руководитель следственного органа, прокурор, суд. Они же призваны обеспечить процессуальные права содержащихся под стражей или отбывающих наказание в виде лишения свободы. Однако не только названные субъекты наделены правообеспечительной функцией. Она характерна и для других лиц, наделенных властными полномочиями: следо- вателя-криминалиста (п. 40.1 ч. 1 ст. 5 УПК РФ), руководителя следственной группы (п. 4 ч. 4 ст. 163 УПК РФ), руководителя группы дознавателей (ч. 3 и п. 5 ч. 4 ст. 223.2 УПК РФ). Разделом II УПК РФ упомянутые лица не включены в число участников уголовного судопроизводства. Впрочем, в литературе приводятся убедительные аргументы в пользу фактической принадлежности некоторых из них (в частности, следователя-криминалиста) к кругу субъектов, участвующих в уголовно-процессуальных отношениях1. Отдельные авторы предлагают включить в текст УПК РФ новую статью 38.1 «Следователь-криминалист»2. Не вдаваясь в подробности указанной дискуссии, применительно к рассматриваемому нами вопросу скажем, что следователь - криминалист и руководитель следственной группы, обладая полномочиями следователя, а также руководитель группы дознавателей, обладая полномочиями дознавателя, могут осуществлять расследование по уголовному делу и, как верно отмечает В.Л. Кудрявцев, производить задержание . При этом [24] [25] [26] параллельно они осуществляют правообеспечительную деятельность по отношению к лицам, не обладающим властными полномочиями. С ними следо- вателю-криминалисту, руководителю следственной группы, руководителю группы дознавателей приходится вступать в уголовно-процессуальные отношения в связи с расследованием по уголовному делу, включая и применение процессуального принуждения.

Значит, следует говорить о более широком круге субъектов, обеспечивающих права участников уголовного судопроизводства, которым охватываются следователь-криминалист, руководитель следственной группы, руководитель группы дознавателей.

Важно отметить, что правообеспечительная нагрузка между государственными органами и должностными лицами, осуществляющими соответствующую деятельность по отношению к содержащимся под стражей или отбывающим наказание в виде лишения свободы, распределяется по- особенному. Так, она заметно возрастает как на суд, прокурора и руководителя следственного органа, так и на дознавателя, начальника подразделения дознания и следователя. Это объясняется тем, что указанные субъекты находятся в «эпицентре» процедуры применения мер уголовно-процессуального принуждения (как задержания, так и заключения под стражу), без которых процессуальный статус содержащихся под стражей или отбывающих наказание в виде лишения свободы терял бы всякий смысл. А раз так, то государственные органы и должностные лица, задействованные в применении мер уголовно-процессуального принуждения, должны компенсировать свою деятельность по отношению к заинтересованным лицам дополнительным арсеналом правообеспечительных средств, который не применяется к участникам уголовного судопроизводства, находящимся на свободе.

К числу средств из указанного арсенала можно отнести следующие действия, выполняемые государственными органами и должностными лицами согласно их обязанностям и направленные на создание условий для реализа- ции прав содержащихся под стражей или отбывающих наказание в виде лишения свободы:

- обоснование следователями и дознавателями в постановлении о возбуждении перед судом ходатайства об избрании меры пресечения невозможности применения иной меры пресечения (ч. 3 ст. 108 УПК РФ);

- соблюдение сроков для обращения с таким ходатайством в суд, соблюдение судом сроков рассмотрения такого ходатайства (ч. 4 ст. 108 УПК РФ);

- разъяснение судом подозреваемому, обвиняемому, принимающим участие в судебном заседании, их прав и обязанностей (ч. 6 ст. 108 УПК РФ);

- обоснование в судебном заседании прокурором возбужденного ходатайства (ч. 6 ст. 108 УПК РФ);

- рассмотрение судом апелляционной инстанции жалобы на постановление судьи об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу (ч. 11 ст. 108 УПК РФ);

- незамедлительное уведомление лицом, осуществляющим производство по делу, близких родственников подозреваемого или обвиняемого, командования воинской части, секретаря Общественной палаты Российской Федерации, начальника органа внутренних дел, в котором проходит службу его сотрудник, о месте содержания под стражей подозреваемого или обвиняемого (ч. 12 ст. 108 УПК РФ);

- обеспечение участия в судебном заседании, посвященном избранию заключения под стражу или его продлению, подозреваемого или обвиняемого, его защитника и законного представителя (ч. 13 ст. 109 УПК РФ);

- разрешение руководителя следственного органа на обращение следователя в суд с ходатайством об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу (ч. 3 ст. 108 УПК РФ);

- разрешение прокурора на обращение дознавателя в суд с ходатайством об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу (ч. 3 ст. 108 УПК РФ) и др.

Приведенный перечень средств позволяет не только продемонстрировать некоторые дополнительные уголовно-процессуальные возможности субъектов, обеспечивающих процессуальные права содержащихся под стражей или отбывающих наказание в виде лишения свободы, по сравнению с аналогичными субъектами, занятыми обеспечением уголовнопроцессуальных прав участников уголовного судопроизводства, находящихся на свободе. В нем узнаваема одна из классификаций процессуальных средств, используемых в правообеспечительных целях. Критерий, лежащий в ее основе, - это субъекты, уполномоченные использовать эти средства.

Классификация объединяет следующие группы средств:

- применяемые прокурором;

- применяемые следователем;

- применяемые дознавателем;

- применяемые органом дознания и его начальником;

- применяемые начальником подразделения дознания;

- применяемые руководителем следственного органа;

- применяемые судом.

Указанные средства субъекты правообеспечительной деятельности используют в интересах лиц, нуждающихся в обеспечении своих прав. Эти лица являются второй стороной правоотношений, возникающих и существующих в правообеспечительных целях. К таким лицам с учетом темы нашего исследования относятся участники, содержащиеся под стражей и отбывающие наказание в виде лишения свободы. Как верно отмечает Э.К. Кутуев, указанные лица приобретают специфический правовой статус лица, содержащегося под стражей, обусловленный правоограничениями и условиями нахождения его в следственном изоляторе[27].

Данных участников объединяют условия несвободы («принудительной изоляции»[28]), в которых они находятся, пребывая в местах содержания под стражей или в местах отбывания наказания в виде лишения свободы. Недаром Федеральный закон от 15 июля 1995 г. № 103-ФЗ допускает «совмещение» этих мест. Согласно ст. 7 упомянутого нормативного акта «местами содержания по стражей подозреваемых и обвиняемых могут являться учреждения уголовно-исполнительной системы, исполняющие уголовное наказание в виде лишения свободы, в случаях, предусмотренных законом».

Условия несвободы характеризуются:

1) ограничением возможности лица самостоятельно осуществлять следующие процессуально значимые действия в интересах своей защиты: лично приглашать защитника; общаться с защитником с максимальной оперативностью и неограниченно во времени; лично собирать доказательственную информации, главным образом, оправдательного характера, лично предоставлять лицам, осуществляющим уголовное судопроизводство, полученную информацию;

2) необходимостью соблюдения лицом ряда ограничений, связанных с требованиями режима содержания под стражей. Одним из них является, например, требование для лица общаться с защитником в условиях, при которых сотрудник места содержания под стражей может видеть их, но не слышать. Если защитником будет совершена попытка передать подозреваемому или обвиняемому запрещенные предметы и вещества, сотрудник вправе прервать свидание (ч. 2 ст. 18 Федерального закона от 15.07.1995 № 103 ФЗ);

3) невозможностью для лица незамедлительно передать жалобу о нарушении своих прав и законных интересов, а также невозможностью немедленного посещения прокурорского или судебного работника в связи с поступившей жалобой.

Статья 126 УПК РФ хотя и содержит правило, согласно которому администрация места содержания под стражей обязана немедленно отправить прокурору или в суд адресованные им жалобы подозреваемого, обвиняемого, содержащегося под стражей, однако это требование, к сожалению, не всегда выполняется;

4) трудностями в оперативном приобретении доступа к законодательству (в действующей редакции) и использовании юридической литературы. Особенно это касается нормативных актов, действующих на момент содержания, и сборников судебной практики1;

5) ограничением возможностей в обеспечении личной безопасности. Это связано, прежде всего, с тем, что в силу объективных обстоятельств работники мест содержания под стражей лишены возможности быстро реагировать на угрозу безопасности содержащегося под стражей и принимать соответствующие меры защиты[29] [30];

6) действием неблагоприятных психолого-физиологических факторов, которые затрудняют, а иногда делают невозможной подготовку защиты с надлежащей тщательностью и продуманностью.

Причем последняя характеристика условий несвободы может проявляться в различных формах:

1) зачастую подавленное и угнетенное в психологическом плане состояние, которое вызвано резким изменением привычных условий существования, лишением свободы передвижения, необходимостью приспособления к незнакомой окружающей обстановке, официальным постоянным контролем со стороны администрации и неофициальным контролем других лиц, находящихся в одном помещении с заключенным под стражу;

2) снижение концентрации внимания для подготовки к защите, обусловленное бытовыми условиями, в которых находится лицо.

Например, в одном из постановлений ЕСПЧ приводится следующая ссылка на ответ, данный прокуратурой Астраханской области РФ, адвокату заявителя. В письме сообщалось, что 29 февраля 2008 г. заместитель областного прокурора и заместитель начальника следственного изолятора № 1 провели всестороннюю материально-техническую проверку камеры № 79. Во время проверки камера № 79 имела 12 спальных мест, однако на тот момент в ней содержалось 15 человек. По результатам вышеуказанной проверки также было установлено, что подобные нарушения были в большинстве других камер следственного изолятора. Такие негативные факторы, как перенаселенность, ветхое состояние зданий и прочие нарушения Федерального закона от 15.07.1995 № 103-ФЗ, послужили причиной направления областной прокуратурой представления начальнику[31];

3) недостаток времени для подготовки к защите, поскольку в первую очередь лицо обязано выполнять требования режима, касающиеся, в том числе, порядка общения с представителями администрации и иными содержащимися под стражей лицами;

4) круглосуточное нахождение лица в агрессивной и враждебной для него среде, в рамках которой осуществляется непрерывный контакт с представителями администрации и с иными находящимися под стражей лицами.

Такие условия несвободы в совокупности могут привести к нарушению процессуальных прав содержащихся под стражей или отбывающих наказание в виде лишения свободы. Ввиду этого ЕСПЧ в одном из своих постановлении резюмировал следующее: «...Страдания и чувство неудовлетворенности, которые заявитель должен был испытывать в связи с бесчеловечными условиями транспортировки и заключения, затрагивают его способность к концентрации и интенсивному применению умственных способностей накануне судебных заседаний, когда возможность давать адвокату указания и консультироваться с ним имела важнейшее значение. Совокупный

эффект внешних условий и неадекватность доступных средств сделали невозможной надлежащую подготовку заявителя к своей защите, особенно в связи с тем, что он не мог знакомиться с делом или со своими заметками в камере»[32].

Условия «несвободы» сказываются на обеспечении прав рассматриваемых участников, определяя его специфику. Они, ограничивая или вовсе делая невозможным осуществление процессуальных действий в свою защиту, вызывают у последних большую потребность в правообеспечительных мерах, чем у лиц, находящихся на свободе. Особенно востребованными становятся те средства, которые не находят применения у участников, находящихся на свободе: предоставление свидания с защитником (ч. 4 ст. 92, п. 9 ч. 4 ст. 47 УПК РФ), родственниками (ст. 395 УПК РФ); принятие и рассмотрение жалоб на применение к ним заключения под стражу (ч. 11 ст. 108 УПК РФ) и др. Участники, находящиеся на свободе, не заинтересованы в указанных средствах, поскольку не нуждаются ни в предоставлении свиданий с защитником, родственниками (могут сами с ними в любое время встретиться); ни в принятии и рассмотрении указанных жалоб. Вместе с тем подобного рода меры призваны усилить обеспечение процессуальных прав содержащихся под стражей или отбывающих наказание в виде лишения свободы. В результате механизм обеспечения процессуальных прав содержащихся под стражей или отбывающих наказание в виде лишения свободы оказывается более сложным и мощным, чем аналогичный механизм, рассчитанный на лиц, находящихся на свободе. Ведь он помимо прочего включает средства, призванные смягчить негативные для реализации процессуальных прав содержащихся под стражей или отбывающих наказание в виде лишения свободы последствия несвободы. Кроме того, в уголовном процессе отчетливо наблюдается тенденция к дальнейшему усилению правообеспечительной деятельности, осуществляемой в отношении содержащихся под стражей или отбывающих наказание в виде лишения свободы. Это хорошо прослеживается в изменениях, которым подвергался УПК РФ в период после его принятия. Среди них:

- возложение Федеральным законом от 08.12.2003 № 161-ФЗ1 на судью обязанности указывать в постановлении об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу конкретные, фактические обстоятельства, на основании которых судья принял такое решение. Данное положение воспроизведено частью первой ст. 108 УПК РФ. А Федеральный закон от 02.12.2008 № 226-ФЗ , внося дополнения в ч. 1 ст. 108 УПК РФ, уточнил, что обстоятельства должны проверяться в судебном заседании;

- дополнение Федеральным законом от 22.04.2004 № 18-ФЗ статьи 100 УПК РФ частью второй, предусматривающей обязанность государственных органов и должностных лиц немедленно отменить заключение под стражу в случае предъявления лицу обвинения в совершении хотя бы одного из преступлений из перечня, установленного данной нормой, в срок, превышающий 30 суток с момента задержания. В дальнейшем с учетом интересов лица, содержащегося под стражу, перечень преступлений был расширен. Правда, предельный срок тоже был увеличен до 45 суток[33] [34] [35] [36];

- увеличение (с двух до трех лет) минимального порога наказания в виде лишения свободы, позволяющего применять заключение под стражу1. Данная новелла была закреплена в ч. 1 ст. 108 УПК РФ в 2012 году;

- дополнение Федеральным законом от 03.07.2016 № 325 -ФЗ части четвертой статьи 46 пунктом 3.1 и части четвертой статьи 47 пунктом 9.1, из которых следует, что заключенному под стражу с момента избрания меры пресечения должны предоставляться свидания без ограничения их числа и продолжительности с нотариусом в целях удостоверения доверенности на право представления интересов подозреваемого в сфере предпринимательской деятельности;

- возложение Федеральным законом от 08.12.2003 № 161 -ФЗ на государственные органы и должностных лиц обязанности по изменению заключения под стражу на более мягкую меру при выявлении у подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления тяжелого заболевания, препятствующего его содержанию под стражей и удостоверенного медицинским заключением, вынесенным по результатам медицинского освидетельствования. Позже был установлен срок для принятия решения об изменении заключения под стражу (не позднее 3 суток со дня поступления к ним из мест содержания под стражей копии медицинского заключения) . Все это было предусмотрено в ч. 1.1 ст. 110 УПК РФ;

- появление в ч. 1.1. ст. 108 УПК РФ перечня преступлений, обвинение или подозрение в которых не дает основания для использования в отношении [37] [38] лица заключения под стражу, если не соблюдаются условия, перечисленные ч. ч. 1-4 ст. 108 УПК РФ1.

Это лишь некоторые примеры, подтверждающие курс законодателя на усиление обеспечения процессуальных прав содержащихся под стражей или отбывающих наказание в виде лишения свободы. Причем, судя по одобрительным высказываниям ученых, усилия законодателя в обозначенном направлении не напрасны. Так, применительно к обеспечению процессуальных прав задержанных С.Б. Россинский и Т.Ю. Вилкова считают, что выстроенная система в целом весьма действенна[39] [40] [41].

Что же касается обеспечения прав лиц, которые подвергаются заключению под стражу, то вопросы дальнейшей его оптимизации продолжают обсуждаться в научной среде. Об этом можно судить по соответствующим предложениям ряда авторов в области совершенствования действующего законодательства. Эти предложения, так или иначе, связаны с введением новых правообеспечительных средств, применяемых к рассматриваемой категории участников. Так, В.И. Руднев предлагает предусмотреть в УПК РФ применение заключения под стражу только после предъявления обвинения, как это имеет место в некоторых зарубежных странах (Польша, Кыргызстан и др.) .

Д.С. Устинов обосновывает необходимость закрепления в ч. 1 ст. 108 УПК РФ положения, согласно которому применение заключения под стражу к лицам, обвиняемым в совершении преступлений небольшой и средней тяжести, должно применяться только в случае, если они нарушили ранее избранную в отношении них меру пресечения1. А.О. Зайцев предлагает включить в содержание ст. 108 УПК РФ положение, согласно которому существенным нарушением уголовно-процессуального закона, приводящим к отмене постановления об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, следует признавать оставление судьей без проверки обоснованности подозрения (обвинения) .

Н.В. Спесивов считает необходимым дополнение ч. 2 ст. 108 УПК РФ перечнем случаев, при которых допускается заключение под стражу несовершеннолетних подозреваемых, обвиняемых, совершивших преступление средней тяжести . И.С. Тройнина, напротив, обосновывает исключение из ч. 2 ст. 108 УПК РФ положения о том, что заключение под стражу может быть избрано в отношении несовершеннолетнего подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений средней тяжести[42] [43] [44] [45]. Очевидно, что указанные предложения направлены на усиление защищенности несовершеннолетних, особенно когда стоит вопрос об избрании меры пресечения[46]. Эта тенденция прослеживается и в действующем законодательстве. Так, заключение под стражу не применяется к несовершеннолетнему младше 16 лет, совершившему преступление средней тяжести впервые, поскольку ч. 6 ст. 88 УК РФ запрещает назначать им наказание в виде лишения свободы1.

Однако, в литературе немало предложений, направленных на создание дополнительных гарантий и для совершеннолетних, если в отношении них принимается решение о заключении под стражу. Кстати, они могут распространяться в обозначенной ситуации и на лиц, которые совершеннолетия не достигли.

Т.В. Орлова в интересах сокращения сроков содержания подсудимых под стражей рекомендует: упростить процедуру отбора присяжных заседателей, сократив их число до семи (плюс двое запасных); усовершенствовать порядок производства в суде с участием присяжных заседателей в соответствии с гл. 42 УПК РФ, предусмотрев совместное удаление в совещательную комнату председательствующего судьи и коллегии присяжных заседателей для обсуждения доказательств, голосования по вопросам, содержащимся в вопросном листе, и вынесения вердикта[47] [48] [49]. М.Н. Зацепина отстаивает мнение о том, что в ч. 2 ст. 6.1 УПК РФ должно учитываться правило, согласно которому продление срока содержания под стражей возможно лишь при наличии исключительных обстоятельств, определяемых с учетом критериев, перечисленных в части третьей указанной статьи . В.В. Николюк считает целесообразным сформулировать на базе главы 18 УПК РФ положения, «призванные регламентировать основания и порядок возмещения осужденным вреда, причиняемого в результате незаконного содержания под стражей при незаконной отмене условного осуждения (например, суммы, выплаченные в связи с оказанием юридической помощи, транспортных услуг, восстановление трудовых прав)»1.

К сожалению, не все существующие в литературе предложения по модернизации порядка и условий применения к лицу ограничения свободы следует расценивать как шаг в сторону обеспечения процессуальных прав содержащихся под стражей или отбывающих наказание в виде лишения свободы. В этом контексте имеет смысл упомянуть предложение А.С. Кирилова о дополнении части 1 ст. 108 УПК РФ пунктом следующего содержания: «5) подозреваемый запечатлен в момент совершения преступления с помощью средств фото-видео фиксации». Данное положение позволит сократить спорные моменты и нарушения по факту незаконного применения заключения под стражу[50] [51]. Не думаем, что данное условие избрания заключения под стражу создаст дополнительные гарантии обеспечения прав подозреваемого и обвиняемого. К тому же это основание «выбивается» из тематики, которой подчинены обстоятельства, указанные в п. п. 1-4 ч. 1 ст. 108 УПК РФ. Если их проанализировать, то видно, что все они напрямую связаны не с установлением виновности лица, как предлагаемое А.С. Кириловым основание. Указанные обстоятельства свидетельствуют лишь о трудностях, которые могут негативно повлиять на своевременную явку подозреваемого и обвиняемого по вызову лица, в производстве которого находится уголовное дело.

Тенденция к усилению обеспечения уголовно-процессуальных прав участников уголовного судопроизводства, находящихся в условиях «несвободы», развивается с учетом не только существующего между ними сходства, но и различий. Неидентичность указанных участников уголовного судопроизводства объясняется различием в процессуальном характере ограничения свободы, применяемого к ним, и, как следствие, разными местами нахождения в период, когда такое ограничение действует в отношении них. Одни «находятся в местах содержания под стражей: следственных изоляторах уголовно-исполнительной системы; изоляторах временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел; изоляторах временного содержания подозреваемых и обвиняемых пограничных органов федеральной службы безопасности; в помещениях, которые определены капитанами речных и морских судов, находящихся в дальнем плавании или начальниками зимовок в период отсутствия транспортных связей с зимовками; в учреждениях уголовно-исполнительной системы, исполняющих уголовное наказание в виде лишения свободы лишь в случаях, предусмотренных федеральным законом» (ст. 7 Федерального закона от 15.07.1995 № 103-ФЗ). Другие - в местах отбывания наказания в виде лишения свободы, к которым статья 73 Уголовно-исполнительного кодекса РФ[52] относит исправительные учреждения. Если быть более точными, то лица, отбывающие наказание в виде лишения свободы, могут находиться в: «колониях-поселениях; исправительных колониях общего режима; исправительных колониях строгого режима, исправительных колониях особого режима; воспитательных колониях; в тюрьмах; лечебных исправительных учреждениях; в следственных изоляторах, в случаях, когда следственные изоляторы выполняют функцию исправительных учреждений в отношении следующих осужденных: оставленных для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию; в отношении которых приговор суда вступил в законную силу и которые подлежат направлению в исправительные учреждения для отбывания наказания; перемещенных из одного места отбывания наказания в другое; оставленных в следственном изоляторе или переведенных в следственный изолятор в порядке, установленном ст. 77.1. УИК РФ; оставленных в следственных изоляторах с их согласия, если срок, к которому они осуждены, не превышает шести месяцев (ч. 1 ст. 74 УИК РФ)»1.

В свое время И.Я. Фойницкий, разграничивая подследственное задержание и карательное заключение, писал: «Подследственный имеет против себя лишь подозрение, нуждающееся в проверке. Естественно, что и положение его во время задержания устанавливается пределами этой опасности: государство может стеснить его свободу передвижения, но оно не имеет права ни на его труд, ни на его достоинство и доброе имя, ни даже на право сношения его с внешним миром, если это не сопровождается опасностью побега»[53] [54] [55].

Отмеченное классиком уголовно-процессуальной науки отличие различных категорий лиц, подвергшихся ограничению свободы, в наши дни находит свое подтверждение в нормативных актах, и прежде всего в Основном законе нашего государства. Так, согласно ч. 3 ст. 32 Конституции РФ содержащиеся в местах лишения свободы по приговору суда не имеют права избираться и быть избранными . УПК РФ также разграничивает рассматриваемые категории лиц, наделяя их порой разными уголовно-процессуальными правами. Приведем лишь некоторые примеры. Только у лица, содержащегося под стражей, есть право на освобождение по истечении 48 часов с момента задержания, если в отношении его не применялось заключение под стражу либо суд не продлил срок задержания в порядке, установленном пунктом 3 части седьмой статьи 108 УПК РФ (ч. 2 ст. 94 УПК РФ). Ему также принадлежит право рассчитывать на предъявление обвинения не позднее 10 суток с момента задержания, если подозреваемый был задержан, а затем заключен под стражу (ч. 1 ст. 100 УПК РФ), и право обжалования в апелляционном порядке постановление судьи об избрании в качестве меры пресечения заключения под стражу (ч. 11 ст. 108 УПК РФ).

Эти возможности отсутствуют у отбывающего наказание в виде лишения свободы. Зато последний наделен возможностью обжаловать приговор суда в кассационную (ст. 401.2 УПК РФ) и надзорную (ч. 1 ст. 412.1 УПК РФ) инстанции. Он имеет возможность обратиться в суд с просьбой передать его для отбывания наказания в государстве, гражданином которого он является (ст. 469 УПК РФ). И уже эти права отбывающего наказание в виде лишения свободы никак не могут принадлежать лицу, содержащемуся под стражей.

Различие в процессуальных правах содержащихся под стражей и отбывающих наказание в виде лишения свободы обуславливает нетождественность их процессуального статуса.

Действующее законодательство позволяет утверждать, что содержащиеся под стражей могут пребывать в статусе подозреваемого (ст. ст. 91, 108 УПК РФ), обвиняемого в значении, закрепляемом частью 1 ст. 47 УПК РФ (ст. 108 УПК РФ), подсудимого (ст. 255 УПК РФ); запрашиваемым к выдаче лицом (ст. 466 УПК РФ); лица, переданного в порядке ч. 5 ст. 456 УПК РФ на территорию Российской Федерации компетентным органом или должностным лицом иностранного государства для совершения действий, указанных в запросе о вызове (ст. 456 УПК РФ); осужденного, ожидающего передачу для отбывания наказания в государство, гражданином которого он является (ст. 469 УПК РФ); осужденного, скрывающегося в целях уклонения от отбывания наказания в виде штрафа, обязательных работ, исправительных работ либо ограничения свободы (п. 18 ст. 397 УПК РФ); осужденного к лишению свободы с отбыванием наказания в колонии поселения, не прибывшего к месту отбывания наказания (п. 18.1 ст. 397 УПК РФ).

Причем применяемые к названным лицам меры уголовнопроцессуального принуждения, обуславливающие их дальнейшее содержание под стражей, разнятся. Так, к обвиняемому применяется заключение под стражу и не применяется задержание. А задержанию могут быть подвергнуты подозреваемый, лицо, запрашиваемое к выдаче. При этом и в отношении подозреваемого, и в отношении лица, запрашиваемого к выдаче, может избираться заключение под стражу. К осужденным, скрывающимся в целях уклонения от отбывания наказания в виде штрафа, обязательных работ, исправительных работ либо ограничения свободы, и осужденным к лишению свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении, не прибывшим к месту отбывания наказания, также может применяться и задержание, и заключение под стражу. Однако по вопросу об уголовно-процессуальной сущности задержания и заключения под стражу осужденного, уклоняющегося от отбывания наказания, среди авторов ведутся споры. Неясностей с задержанием таких лиц значительно больше, чем с заключением под стражу. Это связано с тем, что УПК РФ, фрагментарно реагируя на заключение под стражу осужденного, уклоняющегося от отбывания наказания, никак не регулирует вопрос о применении к нему задержания. Следствием такой ситуации являются совершенно противоположные взгляды ученых на такой вид задержания. Одни признают его процессуальным задержанием и предлагают отдельно регламентировать в законе его основания, условия и порядок [56]. Другие подвергают сомнению уголовно-процессуальный характер задержания осужденного, уклоняющегося от отбывания наказания, утверждая, что оно является мерой принуждения уголовно-исполнительного характера, поскольку предусмотрено только УИК РФ1. По мнению В.В. Николюка, такое задержание имеет место, когда уголовно-процессуальная деятельность завершена[57] [58] [59].

Однако другие авторы отстаивает прямо противоположную позицию. Так, Л.В. Ложкина считает необходимым урегулировать уголовно - процессуальными нормами «процессуальный порядок задержания осужденного, злостно уклоняющегося от отбывания наказания в виде штрафа, обязательных и исправительных работ или ограничения свободы» . На наш взгляд, к этому есть основания.

Во-первых, задержание осужденного, уклоняющегося от отбывания наказания при обстоятельствах, указанных в п. п. 18 и 18.1 ст. 397 УПК РФ, обязательно предшествует заключению под стражу таких осужденных. При таких обстоятельствах заключение под стражу осужденного, уклоняющегося от отбывания наказания, является логическим продолжением его задержания. Недаром в ряде статей УИК РФ отмечается, что после задержания осужденного суд в соответствии со статьей 397 УПК РФ применяет к нему заключение под стражу (ч. 7 ст. 58, ч. 5 ст. 60.2, ч. 7 ст. 75.1).

А поскольку уголовно-процессуальные нормы реагируют на такое заключение под стражу, то и задержание осужденного, уклоняющегося от отбывания наказания, также должно быть регламентировано в УПК РФ. Такое дополнение уже существующей в УИК РФ регламентации задержания осужденного, уклоняющегося от отбывания наказания, будет способствовать прозрачности механизма применения указанной меры принуждения к таким лицам и усилению обеспечения их прав.

Во-вторых, составной частью уголовного процесса является стадия исполнения приговора. Значит, и деятельность, осуществляемая в ней, включая задержание и заключение под стражу осужденного, уклоняющегося от отбывания наказания, тоже должна носить уголовно-процессуальный характер, а, следовательно, должна быть надлежащим образом урегулирована уголовно - процессуальными нормами.

В-третьих, как показывает практика, нередко при задержании разыскиваемых осужденных составлялся протокол задержания в порядке ст. 91 УПК РФ, поскольку данный документ является единственным основанием для помещения задержанных в ИВС1. Данный факт признается и авторами, отрицающими уголовно-процессуальный характер задержания осужденного, уклоняющегося от отбывания наказания. Значит, потребность в уголовнопроцессуальном регулировании данного вида задержания у правоприменителя существует.

В-четвертых, задержание осужденного, уклоняющегося от отбывания наказания, так же как и любой другой вид задержания, не может длиться более 48 часов. На это ориентирует ст. 22 Конституции РФ . И даже УИК РФ, предусматривающий возможность продления задержания до 30 суток (ч. 2 ст. 30, ч. 4 ст. 32, ч. 4 ст. 46, ч. 6 ст. 58, ч. 2 ст. 60.17, ч. 6 ст. 75.1, ч. 9 ст. 178.1), не может отменить конституционное правило, поскольку в тех же нормах УИК РФ говорится о продлении срока только судом. На процессуальном языке это называется избранием в отношении осужденного заключения под стражу. Поскольку указанные положения УИК РФ не корреспондируются с положениями ст. 397 УПК РФ, в которой нет указания на то, что [60] [61] суд уполномочен продлить осужденному срок задержания до 30 суток, Л.Ю. Будановой обоснованно предлагается исключить из ч. 2 ст. 30, ч. 4 ст. 46 УИК РФ фразу: «Данный срок может быть продлен судом до 30 суток», а из ч. 6 ст. 58 УИК РФ - фразу: «Указанный срок может быть продлен судом до 30 суток»1.

Таким образом, осужденные, уклоняющиеся от отбывания наказания, которые задержаны и заключены под стражу, тоже относятся к категории участников, содержащихся под стражей или отбывающих наказание в виде лишения свободы.

Как уже говорилось ранее, законодатель не всегда последователен в регламентации процессуального статуса лиц, свобода которых ограничивается. Речь идет о лицах, содержащихся под стражей. Следует сказать, что закон связывает содержание под стражей в первую очередь с применением к лицу заключения под стражу (ст. ст. 108, 109 УПК РФ). Видимо, поэтому в п. 42 ст. 5 УПК РФ, раскрывающем понятие «содержание под стражей», к числу субъектов, находящихся в таких условиях, относятся подозреваемый и обвиняемый - участники, к которым чаще всего применяется указанная мера пресечения.

Однако есть и другие лица, которых данная мера пресечения может коснуться, не учтенные в дефинициях «меры пресечения», «заключение под стражу», сформулированных рядом авторов, распространивших их лишь на случаи применения мер пресечения к обвиняемому и подозреваемому[62] [63].

Речь идет о лице, переданном в порядке ч. 5 ст. 456 УПК РФ на территорию Российской Федерации компетентным органом или должностным лицом иностранного государства для совершения действий, указанных в запросе о вызове; осужденном, уклоняющемся от отбывания наказания при обстоятельствах, оговоренных в п. п. 18 и 18.1 ст. 397 УПК РФ. В отношении таких лиц может применяться и задержание, и заключение под стражу. Более того, они согласно действующему законодательству обладают статусом участника уголовного судопроизводства. Так, лицо, переданное в порядке ч. 5 ст. 456 УПК РФ, может участвовать в уголовном деле, производство по которому осуществляется на территории Российской Федерации, в качестве свидетеля. О принадлежности осужденного к участникам уголовного процесса законодатель говорит в ч. 2 ст. 47 УПК РФ, причисляя его к обвиняемому, в отношении которого вынесен обвинительный приговор.

Значит, по логике вещей, и эти участники должны быть указаны в п. 42 ст. 5 УПК РФ наряду с подозреваемым и обвиняемым. В связи с этим очевидна потребность в видоизменении указанной нормы. Учитывая, что понятие обвиняемого в широком смысле слова включает не только обвиняемого в собственном смысле слова, но и подсудимого и осужденного (ч. ч. 1, 2 ст. 47 УПК РФ), полагаем, что более приемлемым был бы следующий текст пункта 42 ст. 5 УПК РФ: «42) содержание под стражей - пребывание в следственном изоляторе либо ином месте, определяемом федеральным законом, лица, задержанного по подозрению в совершении преступления, либо обвиняемого, к которому применена мера пресечения в виде заключения под стражу, либо лица, переданного в порядке части пятой статьи 456 настоящего Кодекса на территорию Российской Федерации компетентным органом или должностным лицом иностранного государства для совершения действий, указанных в запросе о вызове, либо осужденного, уклоняющегося от отбывания наказания;».

Соблюдение требования полноты при создании в УПК РФ перечня лиц, содержащихся под стражей, особенно важно для правильного определения границ объекта правообеспечительной деятельности, осуществляемой в отношении этих лиц. Ведь объектом охватываются процессуальные права всех содержащихся под стражей или отбывающих наказание в виде лишения свободы. Более подробному изучению объекта обеспечения процессуальных прав содержащихся под стражей или отбывающих наказание в виде лишения свободы, будет посвящен отдельный параграф.

С учетом всех рассмотренных признаков правообеспечительной деятельности, осуществляемой в отношении содержащихся под стражей или отбывающих наказание в виде лишения свободы, можно предложить следующее определение: обеспечение прав лица, содержащегося под стражей или отбывающего наказание в виде лишения свободы, - это отвечающая назначению уголовного судопроизводства гарантированная законом деятельность следователей, дознавателей, руководителей следственного органа, начальника подразделения дознания, начальника органа дознания, прокурора, суда по созданию с помощью предусмотренных законом средств реальных возможностей для осуществления находящимся в условиях несвободы (в местах содержания под стражей или в местах лишения свободы) процессуальных прав подозреваемым, обвиняемым, подсудимым, осужденным, запрашиваемым к выдаче лицом, и лицом, переданным согласно ч. 5 ст. 456 УПК РФ на территорию Российской Федерации компетентным органом или должностным лицом иностранного государства для совершения действий, указанных в запросе о вызове.

Важно иметь в виду, что данное определение, рассчитанное на правообеспечительную деятельность, раскрывает только одну грань обеспечения процессуальных прав содержащегося под стражей или отбывающего наказание в виде лишения свободы. В то же время обеспечение процессуальных прав содержащегося под стражей или отбывающего наказание в виде лишения свободы - это:

- разновидность правоотношений, возникающих между государственными органами и содержащимися под стражей или отбывающими наказание в виде лишения свободы. Данные правоотношения порождены потребностью участников, пребывающих в условиях несвободы, в обеспечении своих уголовно-процессуальных прав;

- система норм, регулирующих названные деятельность и правоотношения. Эти правовые явления неизбежно сопутствуют правообеспечительной деятельности, ибо правоотношения выступают формой ее реализации, а нормы - правовой основой обеспечения процессуальных прав содержащегося под стражей или отбывающего наказание в виде лишения свободы. Данные обстоятельства также необходимо учитывать.

В заключение первого параграфа можно сделать следующие выводы:

1. Обеспечение процессуальных прав содержащегося под стражей или отбывающего наказание в виде лишения свободы является многогранным правовым явлением, представленным правообеспечительной деятельностью, правоотношениями, возникающими по поводу нее, и системой уголовно-процессуальных норм, регламентирующих данную деятельность и правоотношения.

2. В одном из своих значений обеспечение процессуальных прав содержащегося под стражей или отбывающего наказание в виде лишения свободы видится как государственная деятельность, обладающая следующими признаками: отвечает назначению уголовного судопроизводства; гарантирована законом; осуществляется государственными органами и должностными лицами из числа следователей, дознавателей, руководителей следственного органа, начальника подразделения дознания, начальника органа дознания, прокурора, суда; сконцентрирована на создании реальных возможностей для осуществления находящимся в местах содержания под стражей или в местах лишения свободы подозреваемым, обвиняемым, подсудимым, осужденным, запрошенным к выдаче лицом, и лицом, переданным согласно ч. 5 ст. 456 УПК РФ на территорию Российской Федерации компетентным органом или должностным лицом иностранного государства для совершения действий, указанных в запросе о вызове, предоставленных им прав; осуществляется с помощью предусмотренных законом средств.

3. Следователь-криминалист, руководитель следственной группы, руководитель группы дознавателей наряду с судом, прокурором, следователем, органом дознания, начальником органа дознания, руководителем следственного органа и начальником подразделения дознания относятся к субъектам, обеспечивающим права участников уголовного судопроизводства, включая и тех, которые пребывают под стражей и в местах лишения свободы.

4. Нормативное положение, содержащееся в п. 42 ст. 5 УПК РФ и посвященное содержанию под стражей, требует дополнения за счет включения в перечень лиц, на которых оно распространяется, осужденного, уклоняющегося от отбывания наказания, и лица, переданного в порядке ч. 5 ст. 456 УПК РФ на территорию Российской Федерации компетентным органом или должностным лицом иностранного государства для совершения действий, указанных в запросе о вызове.

<< | >>
Источник: ВЛАДИМИРОВА ЮЛИЯ КОНСТАНТИНОВНА. ОБЕСПЕЧЕНИЕ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНЫХ ПРАВ УЧАСТНИКОВ УГОЛОВНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА, СОДЕРЖАЩИХСЯ ПОД СТРАЖЕЙ ИЛИ ОТБЫВАЮЩИХ НАКАЗАНИЕ В ВИДЕ ЛИШЕНИЯ СВОБОДЫ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Воронеж - 2018. 2018

Скачать оригинал источника

Еще по теме § 1. Понятие и субъекты обеспечения уголовно-процессуальных прав содержащихся под стражей или отбывающих наказание в виде лишения свободы:

  1. Тема 3. Система личных неимущественных прав.
  2. § 3. Функции и классификация поощрительных институтов, применяемых к осужденным
  3. Список использованной литературы
  4. ПРИЛОЖЕНИЯ
  5. § 1. Пациент как субъект здравоохранительных правоотношений и его правовой статус
  6. § 2. Характеристика элементов, образующих уголовно-правовой ме- ханизм охраны прав и свобод пациента
  7. СОДЕРЖАНИЕ
  8. ВВЕДЕНИЕ
  9. § 1. Понятие и субъекты обеспечения уголовно-процессуальных прав содержащихся под стражей или отбывающих наказание в виде лишения свободы
  10. § 2. Уголовно-процессуальные права содержащихся под стражей или отбывающих наказание в виде лишения свободы как объект обеспечительной деятельности, осуществляемой в отношении них
  11. § 3. Обеспечение содержащимся под стражей или отбывающим наказание в виде лишения свободы права на уважение чести и достоинства личности
  12. § 4. Обеспечение содержащимся под стражей или отбывающим наказание в виде лишения свободы права на обжалование процессуальных действий (бездействия) и решений
  13. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  14. СПИСОК ИСПОЛЬЗУЕМОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
- Авторское право России - Аграрное право РФ - Адвокатура РФ - Административное право РФ - Административный процесс России - Арбитражный процесс России - Банковское право России - Вещное право России - Гражданский процесс РФ - Гражданское право РФ - Договорное право РФ - Избирательное право РФ - Информационное право РФ - Исполнительное производство России - История государства и права РФ - Конкурсное право РФ - Конституционное право РФ - Корпоративное право РФ - Муниципальное право РФ - Право социального обеспечения России - Правоведение РФ - Правоохранительные органы РФ - Предпринимательское право России - Семейное право России - Таможенное право России - Теория государства и права РФ - Трудовое право РФ - Уголовно-исполнительное право России - Уголовное право РФ - Уголовный процесс России - Экологическое право России -