<<
>>

Применение международно-правовых норм основные терминоло­гические аспекты

«Реализация», «осуществление», «имплементация», «выполнение», «ис­пользование», «применение», «действие» термины наиболее часто встречае­мые при описании или оценке международно-правовых норм. Равнозначны ли эти понятия, как они соотносятся, насколько оправдано их использование?

«Реализация»

Реализация (от латинского «realis» - вещественный) - буквально овеще­ствление.

Сегодня традиционно реализация определяется как осуществле­ние, исполнение чего-либо, проведение в жизнь какого-либо плана, проекта, программы и т.п? Термин «реализация права» аналогичен по смыслу. В рам­ках общей теории права предложено множество определений данного поня­тия,[1] [2] обобщая их, можно охарактеризовать [реализацию права/как процесс осуществления правовых предписаний (предписаний правовых норм), их во­площение в поведении, деятельности субъектов права. Следует заметить, что также используемый для обозначения претворения в жизнь нормативных ус­тановлений термин «осуществление норм права» синонимичен рассматри­ваемому понятию. В целом, приведенное выше общетеоретическое опреде­ление может быть применено и для характеристики «реализации норм меж­дународного права».[3] Реализация права в зависимости от характера право­творческих (правореализующих) действий субъектов права происходит в не­скольких формах: использование, исполнение, соблюдение. Некоторые ис­следователи[4] в качестве формы реализации называют применение, правда, практически всегда с оговоркой о ее особом, специальном, вспомогательном характере в ряду других форм реализации права. Три вышеназванных формы реализации права выделяют и при анализе реализации норм международного права.[5] В международно-правовых актах, специальной литературе достаточно часто используются термины «соблюдение обязательств», «выполнение», «осуществление», которые в зависимости от контекста, необходимо оцени­вать либо как общее указание на реализацию международно-правовых норм, соответственно речь идет о всех формах реализации, например, общепри­знанный принцип «pacta sunt servanda», либо как конкретную форму, напри­мер, осуществление как синоним использования.

«Имплементация»

Термин «имплементация» заимствован из англоязычных текстов между­народных договоров.[6] Буквально «implementation» - осуществление, выпол­нение.[7] Развернутое определение имплементации предложено А.С. Гавер- довским: «Имплементация норм международного права - это целенаправлен­ная организационно-правовая деятельность государств, предпринимаемая индивидуально, коллективно или в рамках международных организаций в це­лях своевременной, всесторонней и полной реализации принятых ими в соот­ветствии с международным правом обязательств».[8] Имплементация, по его мнению, не может отождествляться с русскоязычным термином «осуществле­ние», что во многом определяется различиями между внутригосударственны­ми (национальными) правовыми системами и международным правом, как самостоятельной системой права, отличиями в реализации международно­правовых норм по сравнению с внутригосударственными - особенности субъ-

ектного состава, метода, отсутствие единого контрольного надгосударствен­ного органа.

Рассматривая международный механизм имплементации, Гавердовский отмечает, что «имплементация международно-правовых норм на националь­ном уровне - основной, но не единственный путь реализации норм междуна­родного права»? Очевидно, что если один способов имплементации - «путь» (суть способ) реализации, то имплементация - это тоже самое, что и реали­зация.

Анализ приведенного выше определения показывает, что автор, исполь­зуя «выражение «в целях» разграничивает реализацию и имплементацию, при этом последняя выступает как подготовительная стадия, условие для реализации. Если же обратиться к содержательной стороне определения, то можно прийти к выводу, что имплементация «то же, что и реализация - то есть деятельность государств, соответствующая нормам международного права, направленная на достижение того результата, ради которого была соз­дана норма международного права».[9] [10]

«Применение»

Несмотря на предложения рассматривать применение как одну из форм реализации, применение права все же «относится к процессу реализации его «ходу». Компетентный орган, наделенный государственно-властными полно­мочиями (суд, арбитраж, управленческий орган и др.), при известных обстоя­тельствах включается, «вклинивается» в процесс реализации, принимает не­обходимые меры для претворения правовых предписаний в жизнь... Пра­вильнее ... утверждать, что применение юридических норм является особой стадией в процессе реализации права. Вместе с тем оно включает и указан­ные выше формы реализации».[11]

Суммируя представленные в работах по общей теории права дефиниции термина «применение»,[12] можно предложить следующее определение:іприме- нение права!- это властная организующая деятельность компетентных орга­нов и лиц по подготовке и принятию индивидуально-конкретных правовых предписаний, осуществляемая в специально предусмотренных процессуаль­ных формах, имеющая своей целью содействие адресатам правовых норм в реализации принадлежащих им прав и обязанностей.

Применение международно-правовых норм имеет свою специфику. Нельзя не согласиться с замечанием В.Я. Суворовой, что применение норм права в рамках международных отношений «не имеет того властного характе­ра, который присущ правоприменительному процессу в государстве... право­применительная деятельность реализуется на основе соглашения».[13] Вместе с тем, хотелось бы заметить, что такой согласительный характер правоприме­нительной деятельности в рамках прежде всего межгосударственных отноше­ний реализуется далеко не всегда. И это наиболее явно проявляется в дея­тельности международных судебных органов.[14]

Бесспорно, в основе деятельности всех существующих мемщународных судов лежит соглашение государств. Но после обращения в судебный орган, вне зависимости обращаются ли стороны по обоюдному согласию (Междуна­родный трибунал по морскому праву (пп.«а» п.1 ст.188 Конвенции ООН по морскому праву[15]), Арбитражный трибунал (п.1 ст.26 Конвенции по примире­нию и арбитражу в рамках СБСЕ[16]), Международный суд ООН (п.1 ст.36 Стату­та Международного Суда ООН[17])) или заявление направляется одной стороной (Международный трибунал по морскому праву (пп.«Ь» п.1 ст. 188 Конвенции ООН по морскому праву), Арбитражный трибунал (п.2 ст.26 Конвенции по примирению и арбитражу в рамках СБСЕ), Международный суд ООН (п.2 ст.36 Статута Международного Суда ООН), Суд Европейского Сообщества (ст.170 Договора об учреждении ЕЭС,[18] [19] (аналогичные по содержанию статьи присутствуют и в договорах о ЕОУС (ct.89)s и ЕвроАтоме (ст.142)[20]), Европей­ский суд по правам человека (ст.ст.33, 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод[21]) и некоторые другие) суд действует самостоятельно в со­ответствии с собственным регламентом, который разрабатывается и прини­мается, как правило, самим судом, и выносит решение обязательное для всех сторон, участвующих в деле (ст.59 Статута Международного Суда ООН, п.2 ст.31 Конвенции по примирению и арбитражу в рамках СБСЕ, ст.ЗЗ Статута Международного Трибунала по морскому праву, ст.46 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, ст.192 Договора об учреждении ЕЭС, п.4

Положения об Экономическом Суде СНГ[22] (правда, формулировки Положения носят несколько «смягченный» характер - в решении Суда «определяются меры, которые рекомендуется принять соответствующему государству в це­лях устранения нарушения и его последствий. Государство, в отношении ко­торого принято решение Суда, обеспечивает его исполнение»)). Следует при­знать, что решения международных судебных органов, по спорам, где одной из сторон выступает государство, отличаются от правоприменительных актов национальных судов, прежде всего невозможностью их принудительного ис­полнения. По моему мнению, это отнюдь не лишает правоприменительную деятельность международных судов ее властного характера[23] - государства следуют правилам производства в судах, обязуются исполнить их решения (подчиняются решению суда), кроме того, строго говоря, принудительное ис­полнение судебных актов не является стадией правоприменительного про­цесса.[24]

И совсем не применимо вышеуказанное замечание о согласительном ха­рактере правоприменения в международных отношениях к деятельности ме­ждународных уголовных судов (трибуналов). Принятое решение является са­мо по себе актом принуждения[25] для лица, признанного виновным в соверше­нии преступления. Кроме того, исполнение судебного решения хотя и осуще­ствляется в исправительных учреждениях государств в соответствии с их за­конодательством, но под надзором Суда и правом освобождения от наказания или его смягчения, обладает только Суд.[26]

Тем не менее, с предложенным В.Я. Суворовой определением примене­ния международного права: «применение международно-правовых норм - ос­нованная на нормах международного права правовая индивидуальная или коллективная деятельность государств либо иных субъектов по организации

реализации норм международного права в конкретных ситуациях»,[27] в целом, можно согласиться, правда, только применительно к международным отноше­ниям.

. Последняя оговорка связана с необходимостью оценки возможности ( применения норм международного права, прежде всего, международных до- 1 говоров, в рамках национальных правовых систем. В научной литературе вы­

сказывались и высказываются различные мнения по этому вопросу.

Отдельные исследователи выступают категорически против прямого действия[28] международно-правовых норм во внутригосударственной сфере.[29] При этом предлагаются два основных аргумента:

• сферой действия международного права являются межгосударственные отношения, сферой действия национального права - отношения с участием физических и юридических лиц;

• международно-правовые договоры могут связывать только субъектов

международного права, отдельные личности и организации (предприятия) не являются субъектами международного права, их возможность ссылаться на положения международных договоров зависит от исполнения государством международно-правого обязательства.

Следует заметить, что международно-правовые нормы регулируют не только собственно международные (межгосударственные) отношения, «вме­сте с тем в нормах международного права нередко предусматриваются согла­сованные между государствами меры, затрагивающие область внутригосу­дарственной компетенции».[30] В международном праве существует значитель­ное количество норм, адресатом которых выступает отнюдь не государство или отдельные его органы, но физическое или юридическое лицо, в частно­сти, посвященные праву обращения индивида и организаций в межгосударст­венные органы по защите прав и свобод человека, международной уголовной ответственности лиц за совершение международных преступлений, преступ­лений международного характера и некоторые другие.

В рамках теории международного права для объяснения осуществления международно-правовых норм в национальном праве разработана концепция трансформации международно-правовых норм во внутригосударственные. Ее положения 'используются и для оценки коллизионных норм, предусматриваю­щих преимущественное применение международных договоров в случае воз­никновения противоречия между положениями национального законодатель­ства и международных договоров. Термин трансформация, как отмечают мно­гие ученые,[31] достаточно условен, и сам по себе вызывает множество возра­жений: буквально трансформация - «преобразование» - при преобразовании преобразуемое явление, предмет исчезает, перестает существовать. При та­ком «дословном» понимании, трансформация фактически сводится к замеще­нию международной нормы положением национального законодательства,

соответственно отпадает необходимость в существовании как таковой систе­мы международного права, международно-правовое регулирование подменя­ется национальным (внутригосударственным). Иная трактовка трансформа­ции («широкая») предполагает, что «никакого преобразования нормы между­народного права не происходит, например, норма договора так и остается нормой договора. А вот содержащемуся в ней правилу придается статус нор­мы внутреннего права. Или в соответствии с нормой международного права создается норма права внутреннего».[32] Фактически, такая трансформация приводит к «удвоению» норм права:

Нормы международного прааа копия Нормы национального права

----------------------------------------------------- >

Достаточно искусственная схема. Почему, государство, будучи сувереном не может просто «распространить действие им же согласованных и принятых норм международного права в сфере внутреннего права для регулирования отношений с участием организаций и индивидов»,[33] допустить чтобы нормы международного права действовали на его территории от своего собственного имени, непосредственно регулируя правоотношения во внутренней сфере.

В некоторых работах, как по международному праву,[34] так и посвященных

отдельным отраслям национального права[35] отмечается, что международные нормы являются частью права страны, международные договоры выступают источниками национального права.

Тем не менее, «сама природа понятийного аппарата обуславливает «привязку» определенных правовых категорий к соответствующей правовой системе. Каждая правовая система имеет свои источники, которые обладают способностью выполнять присвоенные им функции в рамках другой правовой системы, не переходя в нее, сохраняя «прописку» в своей собственной право­вой системе».[36]

Я разделяю мнение многих исследователей,[37] что регламентация внут­ренних отношений международно-правовыми нормами - достаточно частое явление, и нет никаких принципиальных препятствий для прямого действия международных норм во внутригосударственной сфере. Соответственно, для внутригосударственных отношений применение международно-правовых норм соответствует признакам, предложенным в рамках общей теории права. Вместе с тем, если рассматривать правоприменение в динамике, как проце­дурную, процессуальную деятельность, можно выделить определенные осо­бенности применения международно-правовых норм. Речь идет о стадии пра­воприменения, связанной с выбором и анализом правовых норм, подлежащих применению (юридической квалификации) в конкретной ситуации. Именно здесь правоприменитель обязан принять решение об использовании для ре­гулирования возникших общественных отношений нормы международного права, при этом,, безусловно, учитываются и существующие национальные нормы, регламентирующие данные отношения. В такой ситуации возможны несколько вариантов действий органа власти, обеспечивающего реализацию норм права:

• в случае отсутствия нормы национального права, регулирующей данные отношения, применяется норма международного права, которая предусмат­ривает такое регулирование (самостоятельное применение);

• когда то или иное отношение регламентировано как национально­правовой, так и международно-правовой нормой, при этом правила, изложен­ные в данных нормах, не противоречат друг другу, а дополняют друг друга применяются обе нормы (совместное применение);

• при возникновении коллизии, противоречия между нормами, правопри­менитель должен руководствоваться специальной коллизионной нормой, пре­дусмотренной законодательством (в Российской Федерации, это правило, из­ложенное в ч.4 ст. 15 Конституции (аналогичные положения содержатся в це­лом ряде других нормативных правовых актов России) - «Если международ­ным договором РФ установлены иные правила, чем предусмотренные зако­ном, то применяются правила международного договора») (коллизионное применение). Следует заметить, что возможны, собственно, несколько колли­зий: международный договор предусматривает более благоприятное, «льгот­ное» регулирование нежели национальный правовой акт и обратная ситуация, когда такую регламентацию подразумевает внутригосударственный норма­тивный акт. В последнем случае вполне логично предположить, что предпоч­тение будет отдано норме национального права, косвенно это подтверждают положения международных соглашений - п.2 ст.5 Международного пакта о гражданских и политических правах:

«Никакое ограничение или умаление каких бы то ни было основных прав человека, признаваемых или существующих в каком-либо участвующем в на­стоящем Пакте государстве в силу закона, конвенций, правил или обычаев, не допускается под тем предлогом, что в настоящем Пакте не признаются такие права или что в нем они признаются в меньшем объеме»',[38] ст.53 Конвенции о защите прав человека и основных свобод:

«Ничто в настоящей Конвенции не может быть истолковано как ограниче­ние или умаление любого из прав человека и основных свобод, которые мо­гут обеспечиваться законодательством любой Высокой Договаривающей­ся Стороны или любым иным соглашением, в котором она участвует».

§2. Международный юридический процесс, международное судопроиз­водство

С понятием применение права тесно связана такая категория как юриди­ческий процесс. «Юридический процесс - это комплексная система органиче­ски взаимосвязанных правовых форм деятельности уполномоченных органов государства, должностных лиц, а также заинтересованных в разрешении раз­личных юридических дел иных субъектов права, которая

а. выражается в совершении операций с нормами права в связи с разре­шением определенных юридических дел,

б. осуществляется уполномоченными органами государства и должност­ными лицами в пользу заинтересованных субъектов права,

в. закрепляется в соответствующих правовых актах - официальных до­кументах,

г. регулируется процедурно-процессуальными нормами,

д. обеспечивается соответствующими способами юридической техники».[39]

В целом схожее, конечно, менее детализированное, но вместе с тем учи­тывающие особенности международного права как самостоятельной системы права, определение «международного юридического процесса» предложено в рамках теории международного права - «урегулированная процессуальными нормами деятельность государств и других субъектов международного права по созданию и осуществлению материальных международно-правовых норм,

закрепленных в определенных процессуальных формах».[40]

По мнению Э.А. Пушмина международный юридический процесс пред­ставляет собой комплексную правовую категорию включающую три основных элемента: а), международное правотворчество, Ь). правоприменительную, уч­редительную и контрольную деятельность государств и международных орга­низаций, реализацию международно-правовых норм во внутригосударствен­ных отношениях с), комплекс процессуальных принципов, институтов и норм, образующих международную процессуальную форму и регламентирующих процессуальное производство. Соответственно им предложено четыре вида международного юридического процесса: нормотворческий (создание между­народно-правовых норм), учредительный (формирование «международных механизмов», прежде всего международных организаций), правопримени­тельный и контрольный (наблюдение и проверка соблюдения нормативных предписаний).[41]

Можно заметить, что категория «международный юридический процесс» разработана крайне слабо в отечественной юридической науке, несмотря на то, что впервые русские правоведы обратились к ней еще в конце XIX начале

XX века. Профессор П. Е. Казанский посвятил один из основных разделов своего курса международного публичного и гражданского права - «Междуна­родный юридический процесс» - рассмотрению процедур мирного урегулиро­вания межгосударственных споров, международного уголовного и гражданско­го процессов.[42] А. М. Горовцев со ссылкой на Гольтцендорфа указывал на воз­можность выделения международного уголовного права и процесса и между­народного частного права и процесса.[43] В работе профессора Харьковского университета В.П. Даневского детально исследуется международное процес­суальное право, опосредующее «международные процессуальные действия, возникающие между государствами во время разрешения споров и конфлик­тов».[44] В советской юридической литературе в разное время проблема между­народного юридического процесса рассматривалась в целом ряде работ по теории международно-правового регулирования,[45] международным судебным органам.[46] Определение категории «международный юридический процесс», данное профессором Н.Н. Полянским можно назвать классическим для рос­сийской теории международного права: «Процесс есть деятельность участ­вующих субъектов и сопутствующая ей система юридических отношений, из нее возникающих и ее порождающих»?

Юридический процесс вторичен по отношению к материальному праву, производен от него, является формой осуществления материально-правовых норм. Процессуальные нормы выступают в качестве своеобразной надстрой­ки над нормами материального права, регулируют организационную деятель­ность, специфические организационно-процессуальные общественные отно­шения, которые складываются в процессе применения норм материального права, и призваны обеспечить достижение результата, преследуемого по­следними.[47] [48] «... любая отрасль материального права вызывает к жизни соот­ветствующие процессуальные нормы, поскольку для реализации его норм не­обходима определенная правоприменительная деятельность уполномочен­ных на то субъектов ... каждая отрасль материального права имеет соответ­ствующие процессуальные нормы с самой различной степенью дифференци­рованности: от самостоятельной отрасли до частных обособленных групп».[49] Соответственно, можно выделить не только традиционные гражданский, уго­ловный процессы и процессуальное право, но и административный, трудовой, земельный, финансовый и т.д. По моему мнению, последнее утверждение не стоит абсолютизировать - вряд ли можно утверждать, что существует беско­нечное множество процессов, хотя бы потому, что реализация отдельных ма­териально-правовых норм не требует вмешательства органов власти (соот­ветственно не может идти речь о правоприменении), кроме того, совсем не обязательно, чтобы организационная деятельность по обеспечению реализа­ции предписаний различных материальных норм и возникающие организаци­онно-процессуальные отношения значительно отличались и не могли быть унифицированы.

Категория «судопроизводство» является производной от юридического процесса. Кратко ее можно определить как юридический правоприменитель­ный процесс, осуществляемый судом. Достаточно часто понятие процесс рас­сматривается как синоним судопроизводства? Следует отметить, что судо­производство нередко оценивается как «средство осуществления судебной власти»[50] [51], форма отправления правосудия - исключительная характеристика государственных судебных органов. Именно такое понимание судопроизвод­ства подразумевается в формулировке ст.118 Конституции России:

«1. Правосудие в Российской Федерации осуществляется только судом.

2. Судебная власть осуществляется посредством конституционного, гра­жданского, административного и уголовного судопроизводства».[52]

Я полагаю, что установление четырех видов судопроизводства вряд ли можно объяснить теми целями, задачами, которые ставятся перед органами правосудия, или структурой судебной системы Российской Федерации, или существованием уже разработанных процессуальных правил. В частности, М.В. Баглай отмечает, что «Конституция РФ фактически учреждает еще один вид судопроизводства - арбитражное судопроизводство, которое регулирует­ся Арбитражным процессуальным кодексом, но этот вид судопроизводства все же закрепляется отдельно (ст.127)».’ Стремление к определенной унифи­кации, прежде всего, наверное, процедуры, безусловно, похвально, но вместе с тем, такое ограничение вряд ли можно назвать обоснованным. Например, в п.З ст.4 Федерального конституционного закона «О судебной системе Россий­ской Федерации» допускается возможность создания федеральных специали­зированных судов, при этом, правда, не уточняется, будут ли они руково­дствоваться существующими процессуальными нормами, прежде всего, пре­дусмотренными ГПК РСФСР, АПК РФ, УПК РФ, КоАП РФ либо иными специ­альными нормами, в последнем случае совсем не обязательно, что такие процедурные правила можно будет рассматривать как особое производство в рамках существующих процессуальных форм, и относить к тому или иному процессу (судопроизводству).

Еще один из аргументов против такого конституционного ограничения, по моему мнению, был достаточно давно выдвинут в рамках дискуссии о граж­данском процессе, гражданском процессуальном праве. Речь шла о сделан­ном несколькими исследователями[53] [54] предложении «объединить всю деятель­ность различных органов ... суда, органов арбитража, профсоюзных органи­заций, товарищеских судов и т.д... по разрешению споров о праве и защите права...в общем понятии советского гражданского процесса», так как послед­няя «служит одной общей цели и имеет один предмет - разрешение спора о

праве и защиту нарушенного и оспоренного права...».[55] Помимо возражений, основанных на проведении различий в правилах производства, источников, предусматривающих такое производство, органов (характер, способ форми­рования, задачи, функции), методов рассмотрения и разрешения споров, от­мечалось, что «возрастание эффективности правового регулирования связа­но... не с механической унификацией его организационно-процессуальных форм, а, напротив, со специализацией по отдельным правоприменительным производствам при непременном учете общих, единых оснований».[56]

Нужно заметить, что данная полемика продолжается и сегодня, правда, в центре обсуждения вопрос признания арбитражных процессуальных норм ча­стью гражданского процессуального права, и одним из доводов сторонников такого признания, является, в частности, указание на ст.118 Конституции РФ, которая не предусматривает специального арбитражного судопроизводства, и последнее не может быть отнесено ни к какому другому из числа названных в Конституции кроме гражданского.[57]

Как было отмечено выше, традиционным для международного права можно назвать рассмотрение межгосударственного арбитража, иных прими­рительных процедур для разрешения межгосударственных споров, судопро­изводства в Международном Суде ООН, под титулом «международный юри­дический процесс».

В целом, следует признать, что международный процесс анализируется через призму деятельности международных судебных и отчасти квазисудеб- ных органов, так же как и в национальных правовых системах в рамках меж­дународного права категории международный процесс и международное су­допроизводство фактически синонимы.

Многие теоретические проблемы международного процесса, судопроиз­водства, к сожалению, не нашли отражение даже на уровне специальных мо­нографических работ, в частности, не проводилось выделение отдельных ви­дов международного процесса, международного судопроизводства по пред­метному признаку (по аналогии с гражданским, уголовным и др. в националь­ном праве). Своеобразным исключением можно назвать, рассмотрение в не­которых работах по международному уголовному праву[58] международного уго­ловного процесса.

Отчасти это можно объяснить тем, что на сегодняшний день не вырабо­тана в равной степени признаваемая всеми исследователями система меж­дународного права (достаточно отметить, что спорным остается вопрос о вы­делении как таковых процессуальных отраслей, подотраслей и институтов[59] [60]). Помимо этого, многие международные судебные органы «уникальны»: осо­бенности их структуры, компетенции, процедуры не позволяют объединять их в рамках одного процесса, судопроизводства?

Последнее высказывание в полной мере применимо к Суду Европейских Сообществ (Court of Justice of the European Communities) и созданному при нем Суду первой инстанции Европейских Сообществ (Court of First Instance of the European Communities). Хотелось бы заметить, что именно Суд ЕС наибо­лее приближен к национальному судопроизводству. Речь идет не о его струк­туре или организации производства (хотя и здесь можно найти определенные «совпадения», в частности, с французским судопроизводством[61]), а о его ком­петенции. Наиболее ярко это проявляется в Суде первой инстанции.

Суд первой инстанции создан в 1988 г. «для рассмотрения определенных категорий исков физических и юридических лиц ... и принятия по ним реше­ний».[62] К юрисдикции Суда первой инстанции относятся:

■ споры между Сообществом и его служащими (ст.ст.179 ЕС и 152 Евроа­тома) - аналог споров из трудовых отношений, рассматриваемых националь­ными судами в рамках гражданского или специального (например, в ФРГ) су­допроизводства;

■ Иски в связи с судебным контролем - как об аннулировании (незакон­ность актов принятых институтами Сообщества), так и в связи с бездействием - только по обращениям физических лиц и организаций (ст.ст.173 и 175 ЕС, 33 и 35 ЕОУС, 146 и 148 Евроатома) - аналог производства по делам из ад­министративно-правовых (публично-правовых) отношений в гражданском су­допроизводстве, административного судопроизводства (например, Франция, ФРГ);

• Иски в связи с внедоговорной ответственностью, предъявленные част­ными лицами и компаниями (ст.ст.178 ЕС, 40 ЕОУС, 151 Евроатома) - аналог споров из причинения вреда, рассматриваемых в гражданском судопроизвод­стве;

• Иски в связи с контрактами с Сообществом, предъявленные физическими и юридическими лицами - аналог гражданского, арбитражного (торгового, хо­зяйственного) судопроизводства.

По моему мнению, производство в Суде первой инстанции ЕС и отчасти производство в Суде ЕС (например, когда речь идет об исках из причинения вреда или в связи с невыполнением обязательств по частноправовым кон­трактам, предъявленным государствами) можно отнести к международному гражданскому процессу (судопроизводству).

Можно заметить, что подобная аналогия до известной степени может быть проведена и при оценке деятельности Европейского Суда по правам че­ловека. В соответствии со ст.34 Конвенции о защите прав человека и основ­ных свобод:

«Суд может принимать жалобы от любого физического лица, любой не­правительственной организации или любой группы частных лиц, которые ут­верждают, что явились жертвами нарушения одной из Высоких Договариваю­щихся Сторон их прав, признанных в настоящей Конвенции или в Протоколах к ней».

Деятельность Европейского Суда по правам человека напоминает дея­тельность судов общей юрисдикции в рамках гражданского судопроизводства (применительно к Российской Федерации) по рассмотрению жалоб граждан на нарушение их прав и свобод неправомерными действиями государственного органа, общественной организации или должностного лица.[63] Еще одной чер­той напоминающей национальное гражданское судопроизводство можно на­звать то, что Европейский Суд по правам человека, в случае установления нарушения положений Конвенции, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне, при условии, что внутреннее право Высокой Договари­вающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения по­следствия этого нарушения и Суд признает такое возмещение необходимым (ст.41 Конвенции о защите прав человека и основных свобод). Правда, следу­ет заметить, что подобная аналогия не допустима, например, по отношению к судопроизводству в Германии или Франции, где заявления (иски) граждан о нарушении их прав и свобод действиями (бездействием), решениями органов государственной власти рассматривают суды административной юрисдикции. Кроме того, некоторые обращения индивидов в Европейский Суд по правам человека, в частности, связанные с нарушением права на справедливое су­дебное разбирательство (ст.6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод), могут быть соотнесены с кассационными, апелляционными жалоба­ми граждан в рамках гражданского, арбитражного, уголовного, администра­тивного судопроизводств.

Представляется, в порядке постановки вопроса, что деятельность Евро­пейского Суда по правам человека может быть охарактеризована как специ­альное (по отношению к «традиционному» международному процессу) гума­нитарное международное судопроизводство. Термин «гуманитарное судопро­изводство» достаточно условен, его использование связано с тем, что Евро­пейский суд по правам человека применяет нормы международного гумани­тарного права («права прав человека»). Деятельность иных международных судебных органов в области защиты прав человека, в частности Межамери­канского суда по правам человека,’ так же может быть включена в междуна­родное гуманитарное судопроизводство.

Автор предлагает следующую схему видов международного процесса,

международного судопроизводства по предметному признаку: международное уголовное судопроизводство, международное гуманитарное судопроизводст­во, международное гражданское судопроизводство. Строго говоря, в данную схему можно бесспорно включить только деятельность международных су­дебных органов по разрешению споров с участием физических и юридических лиц, и лишь отчасти - межгосударственных споров.

§3. К вопросу о понятии и содержании международного гражданского процесса

«Международный гражданский процесс» является одним из традицион­ных разделов курса международного частного права.[64] Обычно к международ­ному гражданскому процессу относят следующие вопросы:

• о подсудности в отношении дел, возникающих по гражданским, семей­ным, трудовым правоотношениям «с иностранным» или «международным элементом» (о международной подсудности);

• о процессуальном положении иностранных граждан и юридических лиц, иностранного государства и его дипломатических агентов и консульских должностных лиц, международных (межгосударственных) организаций в суде;

• о судебных доказательствах в гражданских делах с иностранным элемен­том;

• о порядке установления содержания иностранного права;

• об обращении к иностранным судам с поручениями о выполнении от­дельных процессуальных действий и об исполнении поручений иностранных судов;

• о признании и принудительном исполнении иностранных судебных реше­ний по гражданским делам;

• о признании иностранных арбитражных соглашений и о принудительном исполнении решений иностранного арбитража;

• об осуществлении нотариатом и некоторыми другими органами защиты личных неимущественных и имущественных прав участников международного гражданского оборота.

Следует заметить, что вопрос о юридической природе международного гражданского процесса остается открытым. В целом, предлагаемые в научной литературе оценки можно свести к трем основным:

1. «...проблемы международного гражданского процесса относятся к граж­данскому процессу как отрасли права», они являются особым подразделом науки международного частного права (Л.А. Лунц, Н.И. Марышева, М.М. Богу­славский):

2. международный гражданский процесс, наряду с международным частным правом, представляет самостоятельную отрасль национального права - меж­дународное гражданское процессуальное право (X. Шак (Н. Schack), Р. Гей­мер (R. Geimer));

3. международный гражданский процесс - институт международного част­ного права (как отрасли внутригосударственного права - А. Нусбаум (A. Nuss- baum), как межсистемного комплекса - Т.Н. Нешатаева, Л.П. Ануфриева).

При этом наиболее уязвимой является последняя точка зрения. Прежде всего, вряд ли можно отнести международный гражданский процесс к собст­венно частному праву, процесс традиционно считается частью публичного права. Как отмечает X. Шак: «Как и частное право, международный граждан­ский процесс служит справедливости в частноправовом обороте. Его цель, та­ким образом, скорее частноправовая, в то время как средства, которыми он пользуется, скорее публичноправовые».[65] Кроме того, международный граж­данский процесс невозможно рассматривать исключительно как вспомога­тельную, зависимую, вторичную по своей природе часть материальной отрас­ли права, достаточно часто именно международное частное право «следует» за процессом (например, применение коллизионных норм государства, суды которого обладают компетенцией рассматривать спор, в соответствии с нор-

мами о международной подсудности).

Так или иначе, все приведенные выше позиции, указывают на тесную связь международного гражданского процесса и международного частного права. Споры о системной принадлежности международного частного права, его правовой природе, наверное, можно назвать одной из «вечных» проблем правоведения.

Эту дискуссию обычно характеризуют как полемику сторонников между­народно-правовой и гражданско-правовой природы этой области права. По моему мнению, наиболее ярко позиция, аргументы «международников» пред­ставлены в работах С.Б. Крылова:[66]

• международное право «подразделяется» на международное публичное и международное частное право, «...наряду с этим можно говорить о междуна­родном гражданском, международном уголовном, международном админист­ративном и других отраслях международного права»;

• международное частное право «знает не только коллизионное, но и не­посредственное правовое регулирование (вексельные, чековые конвенции)»;

• «...посредственный, коллизионный характер регулирования отнюдь не лишает соответствующих норм их международно-правового характера, по­скольку по поводу той или иной нормы установилось соглашение государств и поскольку в основе коллизионной нормы нередко лежит веками сложившийся международный обычай»;

• если соглашение государств по поводу коллизионной нормы отсутствует, «она является лишь внутригосударственной нормой, имеющей предметом внешние отношения. ...Имея в виду лишь внутригосударственные источники, относящиеся к области международного частного права, можно говорить о коллизионном праве того или иного государства».

Многие предложения Крылова были в дальнейшем развиты в работах И.П. Блищенко, С.А. Малинина, Л.Н. Галенской, К.Л. Разумова, В.Г. Храбско- ва. В частности, К..Л. Разумов отмечал, что «коллизионное право каждого го­сударства представляет собой подсистему национального права и не входит ни в одну из отраслей внутригосударственного права», а унифицированные гражданско-правовые нормы составляют «международное гражданское право как самостоятельную отрасль международного права».[67]

Сторонниками внутригосударственной, гражданско-правовой природы международного частного права выдвигаются следующие аргументы:

• «...правоотношения, регулируемые международным публичным... и меж­дународным частным правом,... существенно различны», международное ча­стное право является международным «в том смысле, что оно устанавливает правоотношения между лицами, принадлежащим к разным государствам, правоотношения, выходящие за рамки отдельной правовой системы... Эти правоотношения лишь условно могут быть названы международными».[68] [69]

« Роль международных договоров в международном частном праве, безус­ловно, важна, но вряд ли это можно назвать абсолютной «тенденцией для всех областей международного частного права», значительное место в рам­ках международного частного занимают нормы национального права?

• Унифицированное правовое регулирование, предусмотренное междуна­родными договорами, осуществляется не непосредственно, а нормами внут­ригосударственного права (теория трансформации).[70]

Ранее в работе отмечались слабые стороны концепции трансформации, и то, что объектом международно-правового регулирования выступают не только собственно международные (межгосударственные) отношения - ничто не мешает государствам, согласуй собственные интересы, позиции, разрабо­тать международно-правовой документ, предусматривающий унифицирован­ную международно-правовую регламентацию внутригосударственных отно­шений.

Своеобразным компромиссом, попыткой найти «золотую середину» меж­ду двумя крайними позициями можно назвать предложенную Р.А. Мюллерсо- ном концепцию международного частного права как самостоятельного по от­ношению к системам внутригосударственного и международного права обра­зования - «полисистемный комплекс», возникающий «в результате взаимо­действия определенных частей национально-правовых систем между собой и с определенной частью международного публичного права», причем эти части «не исключаются из соответствующих систем»? Хотелось бы заметить, что, приняв данную точку зрения, такие комплексы следует выделять примени­тельно ко всем областям взаимодействия национальных и международной правовых систем. Следует согласиться, что «...принадлежащие к различны правовым системам нормы взаимодействуют как нормативный комплекс не в статическом состоянии, а в правоприменительном процессе, причем в целях решения конкретной задачи, урегулирования конкретного правоотношения».[71] [72]

Не стремясь «поставить точку» в ведущемся споре, я полагаю, что меж­дународное частное право можно рассматривать как самостоятельную науч­ную и учебную дисциплину. Что же касается оценки правовой природы меж­дународного мастного права, вряд ли есть достаточные основания для при­знания его самостоятельной отраслью национального права, прежде всего, потому что едва ли не основными источниками международного частного пра­ва выступают международные договоры, нормы которых непосредственно реализуются, применяются субъектами права,[73] при этом вопрос систематиза­ции, выделения данных норм в отдельную отрасль, институт международного права имеет в большей степени теоретическое значение, нежели практиче­ское и может очевидно иметь несколько возможных решений. Что касается норм национального права, здесь определяющим фактором выступает источ­ник данных норм и его «привязка» к той или иной отрасли национального пра­ва (гражданское, семейное и т.д.).

Возвращаясь к вопросу о международном гражданском процессе, по мо­ему мнению, следует проводить разграничение между собственно процессом, как деятельностью органов государственной власти, в нашем случае, пре­имущественно судебной, и правом, которое регулирует деятельность этих ор­ганов, устанавливает процедуру, в соответствии с которой действуют участ­ники процесса, и которое называют процессуальным. Большинство исследо­вателей оценивают международный гражданский процесс исключительно как деятельность национальных судебных органов (судов общей юрисдикции, ар­битражных судов, третейских судов), связанную с защитой прав иностранцев и иностранных юридических лиц. Такая позиция вызывает некоторые возра­жения, прежде всего терминологического плана. .

Во-первых, оправдано ли применение словосочетания «гражданский процесс»? Как отмечалось ранее, в правоведении гражданский процесс пони­мается исключительно как деятельность суда по разрешению гражданско- правовых споров. Деятельность иных органов, хотя и весьма схожая по целям и предмету, рассматривается как самостоятельное правоприменительное производство. Арбитражное судопроизводство - хотя некоторые исследова­тели (В.М. Жуйков, Р.Ф. Калистратова, С.М. Пелевин, Н.А. Чечина, Д.М. Чечот,

М.С. Шакарян и др.) относят его к гражданскому судопроизводству, признают нормы арбитражного процессуального права составной частью гражданского процессуального права - следует оценивать как самостоятельное правовое явление, отличное от гражданского процесса. Некоторые доводы были приве­дены ранее, здесь же хотелось бы отметить, что арбитражная процессуаль­ная форма отличается от гражданской - иные стадии, иные производства, иной процессуальный режим, кроме того создана специальная система ар­битражных судов, кодифицированный акт (Арбитражный процессуальный ко­декс РФ), фиксирующий правила производства в арбитражных судах.

Принимая во внимание данный вывод, следует указать, что в целом не совсем верно использовать термин «международный гражданский процесс» для обозначения производства с участием иностранных лиц, как в судах об­щей юрисдикции, так и в арбитражных, третейских судах, административных органах.

Применение слова «международный» в рамках рассматриваемого поня­тия вызывает еще больше возражений. В частности, не кажется оправданным его использование в контексте общей характеристики юридических дел, воз­никающих в условиях международного оборота, для дел, рассматриваемых во внутригосударственных судебных и иных органах, прежде всего на основе внутригосударственного права.

Именно при разрешении споров «с иностранным элементом» суды чаще применяют международные договоры. Но «суды обязаны разрешать дела» (речь идет о всех категориях юридических дел, рассматриваемых судами об­щей юрисдикции и арбитражными судами) на основе законодательства РФ, «общепризнанных принципов и норм международного права, международных договоров РФ» - ст.10 ГПК РСФСР (в редакции Федерального закона от 7 ав­густа 2000 г. №120-ФЗ)[74], ст. 11 АПК РФ.[75]

Кроме того, как отмечалось выше, деятельность отдельных международ­ных судебных органов может быть оценена, как международное гражданское

судопроизводство (процесс).

Таким образом, представляется не совсем удачным использование тер­мина «международный гражданский процесс», как с позиции гражданского, арбитражного процессуального права, так и международного права.

Следует заметить, что в отношении использования термина «междуна­родный гражданский процесс» изменилась и позиция законодателя. Если ра­нее в «Общеправовом классификаторе отраслей законодательства»[76] в раз­деле «440.000.000 Международное право и процесс. Внешнеэкономические отношения» был установлен специальный подраздел «440.070.000 Междуна­родный гражданский процесс», то на сегодняшний день в «Классификаторе правовых актов»[77] ни в разделе «030.150.000 Международное частное право», ни в разделе «200.000.000 Международные отношения. Международное пра­во» нет подраздела «Международный гражданский процесс». Вопросы, тра­диционно относимые к международному гражданскому процессу, нашли за­крепление в разделах: «180.040.000 Гражданский процесс» - «180.040.060 Гражданские процессуальные права иностранных граждан и лиц без граждан­ства. Иски к иностранным государствам», «180.050.000 Арбитражный про­цесс» - «180.050.050 Производство с участием иностранных лиц», «180.080.000 Исполнительное производство» - «180.080.090 Совершение ис­полнительных действий в отношении иностранных граждан, лиц без граждан­ства и иностранных организаций. Исполнение судебных актов и актов других органов иностранных государств».

Как положительную тенденцию, можно отметить то, что в целом ряде ра­бот по международному частному праву, гражданскому и арбитражному про­цессу авторы отказались от использования термина «международный граж­данский процесс»,[78] правда, в отдельных случаях только в рамках названия раздела или главы.[79]

Оценка международного гражданского процесса как совокупности норм права - отнесение норм к отдельной процессуальной отрасли национального права; рассмотрение их как части процессуальных отраслей или комплексной отрасли внутригосударственного права - затрагивает лишь внутригосударст­венные нормы и связана с определенной национальной законодательной традицией.

Например, ст.1 (Цель закона) Закона Италии «Реформа итальянской сис­темы международного частного права» (№218 принят 31 мая 1995 г.): «На­стоящий закон определяет пределы юрисдикции Италии, устанавливает пра­вила определения применимого права, а так же регулирует вопросы действи­тельности иностранных судебных решений и правовых актов»;

часть II «Международное процессуальное право» Закона ЧССР «О меж­дународном частном праве и процессе» (№97 принят 4 декабря 1963 г. (с из­менениями 1969 г., 1992 г.));

ст.1 Федерального закона Швейцарии «О международном частном пра­ве» (принят 18 декабря 1987 г.): (1) «Настоящий закон применяется к следую­щим вопросам, возникающим в сфере международного общения: а) компе­тенция швейцарских судебных и административных органов; Ь) применимое право; с) условия признания и приведения в исполнение иностранных реше­ний; (^несостоятельность и мировое соглашение в конкурсном производстве; е) арбитраж».[80]

Вместе с тем, международно-правовые нормы играют немалую роль в регулировании судопроизводства с участием иностранных физических и юри­дических лиц и в какой-то степени в разрешении споров между «националь­ными» сторонами, например, при предоставлении документов, получении до­казательств за границей.

Весьма интересной представляется позиция Т.Н. Нешатаевой, рассмат­ривающей международный гражданский процесс как «комплекс международ­ных и внутригосударственных норм,... регламентирующий взаимосвязь и взаимодействие национальных и международных органов правосудия (других правоохранительных органов), которые осуществляют производство по граж­данским делам...».[81] По моему мнению, здесь необходимо небольшое уточне­ние - международные судебные органы, кроме Суда ЕС и Суда первой ин­станции ЕС не рассматривают «гражданские дела» (хотя в определенной сте­пени такая аналогия может быть проведена). Кроме того, международные су­ды, за исключением опять же Суда ЕС (при рассмотрении дел в преюдици­альном порядке) и Экономического Суда СНГ (при толковании положений со­глашений СНГ, актов законодательства бывшего СССР по запросам высших хозяйственных и арбитражных судов) непосредственно не взаимодействуют с национальными правоохранительными органами (международные судебные органы обращаются к государствам).

Подготовка к ЕГЭ/ОГЭ
<< | >>
Источник: Фёдоров Игорь Вадимович. ГРАЖДАНСКОЕ И АРБИТРАЖНОЕ СУДОПРОИЗВОДСТВО КАК ПРЕДМЕТ СОВМЕСТНОГО МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВОГО И ВНУТРИГОСУДАРСТВЕННОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Екатеринбург - 2002. 2002

Скачать оригинал источника

Еще по теме Применение международно-правовых норм основные терминоло­гические аспекты:

  1. Применение международно-правовых норм основные терминоло­гические аспекты