ФОНЕТИЧЕСКИЙ звуко-буквенный разбор слов онлайн
 <<
>>

Риторические традиции в России

История не оставила прямых свидетельств об ораторском искусстве Древней Руси. Но по документам и сохранившимся литературным произведениям можно составить представле­ние об основных особенностях и принципах древнерусского красноречия.

Первоначально оно существовало только в уст­ной форме былинно-песенного творчества. Неизвестный ав­тор «Слова о полку Игореве» (около 1187 г.) оставил нам об­раз творца и исполнителя былин Бояна, который «аще кому хотяше песнь творити, то растекашеся мыслию по древу, се­рым волком по земли, шизым орлом под облакы». Исследова­ние русских летописей засвидетельствовало существование до X-XI вв. устной народной истории. Именно она и составит основу русских летописей. Третьей формой древнерусского красноречия было красноречие политическое. Сходки старей­шин, народные собрания и особенно вече (от «вещать» — го-

ворить), которое в некоторых городах представляло высший орган власти, требовали от участников навыков публичного выступления. Вече выработало особые традиции обращения к народу, закреплённые в типе вечевой речи, чаще всего являв­шейся политической программой выступавшего, — чёткость композиции, предельная лаконичность, высокая образность. Известно в Древней Руси и дипломатическое красноречие (пе­реговоры русских князей друг с другом, сношения с иност­ранными государствами). Одна из первых серьезных дипло­матических акций относится еще к X в., когда после знаме­нитой победы князя Олега под Царьградом княжескими по­слами был заключен «Договор русских с греками». Достой­ным образом в Древней Руси было представлено военное крас­норечие — обращение к войску с призывом проявить стой­кость и мужество (речь князя Святослава из «Повести вре­менных лет», обращение князя Игоря к своей дружине в «Сло­ве о полку Игореве», слова новгородского князя Александра Невского). Еще один вид красноречия — торжественное. Пиры, тризны, встречи победителей не обходились без соответству­ющих речей (заключительные строки «Слова о полку Игоре- ве», «Повести о нашествии Батыя»).

После принятия Русью христианства развивается гомиле­тика (лат. homileo — общаюсь с людьми) — торжественное и учительное красноречие. Оформившееся как литературный жанр в Византии, оно было широко известно на Руси в «сло­вах» и поучениях отцов церкви, синтезировало в себе искон­ные традиции устного народного творчества и достижения восточного христианского проповедничества. Выделяют в ду­ховном красноречии проповедь — слово, которое произносят для прихожан с амвона (место перед иконостасом), и офици­альные речи, адресованные самим служителям церкви или другим официальным лицам. Уже в XI в. появляются ориги­нальные произведения русских писателей: «Слово о Законе и Благодати» митрополита Илариона, поучения новгородского епископа Луки Жидяты и игумена Киево-Печерского монас­тыря Феодосия. В XII в. русское красноречие обогащается такими шедеврами торжественного красноречия, как «слова» Кирилла Туровского.

Слово «О законе, данном через Моисея, и о благодати и истине, явленной Иисусом Христом, о том, как закон мино­вал, а благодать и истина наполнили всю Землю, и вера рас­пространилась во всех народах вплоть до нашего народа рус­ского; и похвала великому кагану нашему Владимиру, кото­рым мы были крещены; и молитва к Богу от всей Земли на-

шей» написано киевским священником Иларионом, ставшим впоследствии митрополитом, и произнесено им, как полагают исследователи, в 1049 г. в честь завершения строительства киевских оборонительных сооружений. Это произведение мож­но считать исторически первым образцом ораторского искус­ства на Руси. В форме торжественной проповеди для посвя­щенных автор развивает три основные темы — о духовном превосходстве Нового завета (благодати) над Ветхим заветом (законом); о мировом значении крещения Руси и высокой миссии русских князей Владимира и Ярослава; о величии Русской земли, занявшей равноправное место среди христи­анских народов.

В XII в. широкую известность получил крупнейший мыс­литель Древней Руси Кирилл Туровский. Ни по объему остав­ленного литературного наследия, ни по популярности и авто­ритету ему не было равных среди современников, его называ­ли «Златоустом, паче всех воссиявшим нам на Руси».

«Сло­ва» Кирилла Туровского входят в состав сборников наряду с произведениями знаменитых византийских риторов и бого­словов. Сын богатых родителей, Кирилл родился в городе Туров (северо-запад Киевской земли), прилежно изучал богословие, рано постригся в монахи, предавался аскезе, жил «затворни­ком». По просьбе князя и народа стал епископом города Ту­ров, активно участвовал в политической и идеологической

борьбе своего времени, возможно, в теологических спорах. Авторство многих произведений, на которых стоит имя Ту­ровского, спорно. С достаточным основанием можно считать, что ему принадлежит «Притча о душе и теле», «Повесть о белоризце и мнишестве», «Сказание о черноризском чине», восемь «слов» на церковные праздники, тридцать молитв и

два канона (цикл песнопений в честь святого).

«Притча о душе и теле», как считают специалисты, явля­ется обличительным памфлетом против ростовского епископа Фёдора. В ее основе лежит сюжет о слепце и хромце. Некий владелец виноградника поручил стеречь его двум сторожам: слепому и хромому. Он рассчитывал, что хромой не сможет войти, а слепой, если войдет, заблудится. Однако хромой мо­жет увидеть вора, а слепой услышит его. Сторожа решили перехитрить господина: хромой сел верхом на слепого и ука­зывал ему дорогу. Они смогли ограбить виноградник, но жес­токо поплатились за это. В притче слепец — это аллегория души, а хромой — аллегория тела. При этом именно душа (слепец) соблазняет на проступок тело (хромца).

Наибольшей популярностью пользовались «слова» Кирил­ла Туровского, предназначенные для чтения в церкви в дни религиозных праздников, В них автор проявляет себя как настоящий оратор, в совершенстве владеющий риторическим искусством: он то обращается к слушателям, то описывает

евангельский сюжет или сложную богословскую концепцию с помощью красочных аллегорий, то вопрошает и тут же от­вечает сам себе, сам с собою спорит на глазах у слушателей, сам себе доказывает. Его речь рождается и живет в простран­стве и времени церковной проповеди, и это не могло не ока­зывать влияния на неискушённого и не избалованного эмоци­

ональными потрясениями средневекового слушателя.

Основу «слов» обычно составляет евангельский сюжет, но автор до­

полняет его новыми подробностями, сочиняет диалоги персо­нажей. Главный художественный принцип в «словах» — прин­цип риторической амплификации (лат. amplificatio — рас­

пространение, увеличение).

Амплификация — стилистическая фигура, состоящая в нанизывании синонимических определений, сравнений, образ­ных выражений с целью усиления выразительности. Ту или иную тему он словесно варьирует, распространяет до тех пор, пока всё не станет понятно совершенно отчетливо. Познако­мимся с отрывком из «Слова на новую неделю по Пасхе». Оно начинается своего рода введением, объясняющим повод его создания: «Велика учителя и мудра сказателя требует церкви на украшение праздника», но мы, «нищие словом» и «мут­

ные умом», можем сказать о нем «мало нечто».

Далее Кирилл Туровский характеризует сам праздник Пас­

хи, когда «всему применение (изменение) бысть»: небом ста­ла земля, очищенная от бесовской скверны, обновились люди, ибо из язычников они стали христианами. Автор рисует кар­тину весеннего пробуждения природы, аллегорически связы­вая её с догматами христианства: светлеет небо, освободивше­еся от туч, солнце всходит на высоту и согревает землю, тихо веют ветры, земля рождает новую траву, скачут, радуясь вес­не (вере Христовой) «агнци и унцы» («кроткие люди» и «ку­мирослужители» языческих стран, которые приобщились или приобщатся к христианству), расцветают цветы и распуска­

ются листья на деревьях.

Творчество Кирилла Туровского свидетельствует о том, что древнерусские ораторы XII столетия свободно владели всем многообразием приёмов, выработанных античной риторикой и развитых классическим торжественным красноречием Ви­зантии. И, конечно, это не могло не повлиять на распростра-

нение соответствующих знаний в светской среде. Доказатель­ства находим в двух классических произведениях эпохи —

«Поучении» Владимира Мономаха и «Слове о полку Игореве». Владимир Мономах, сын Всеволода Ярославича и визан­

тийской царевны, дочери императора Константина Мономаха (отсюда и прозвище), княжил в Киеве 12 лет (1113—1125 гг.).

Энергичный политик и дипломат, он прожил долгую и труд­ную жизнь: десятки военных походов и битв, скитания по разным уделам, куда забрасывал его им защищаемый прин­цип престолонаследия по старшинству в роде, почёт и слава

киевского княжения. Ему было что сказать потомкам. «По­учение» — политическое и нравственное завещание челове­ка, который, «седя на санех» (ожидая близкой смерти), дума­ет о будущем Родины, передает молодым свой бесценный опыт.

Под общим заглавием «Поучение» до последнего времени объединялись четыре самостоятельных произведения. Сегод­ня установлено, что три из них действительно принадлежат Владимиру Мономаху: собственно «Поучение», автобиография и «Письмо Олегу Святославичу». Заключительный фрагмент — молитва, как теперь установлено, князю не принадлежит и лишь случайно оказался переписанным вместе с произведе­нием Мономаха. В первой части Мономах выступает радете­лем основного принципа, на котором базировалось государ­ственное единство Киевской Руси, — принципа родового стар­шинства. Его нарушение влекло за собой пагубные для Руси

междоусобицы. Автор выступает как высокообразованный, книжный человек и активный христианин. Он цитирует «Ше- стоднев» Иоанна, экзарха Болгарского (шестодневы коммен­тируют библейский рассказ о сотворении богом неба, звезд, светил, земли, живых существ, растений и человека в тече­ние шести дней,' основная отличительная черта «Шестодне- ва» Иоанна, экзарха Болгарского — восхищение мудростью Бога и совершенством созданного им мира), Псалтырь, поуче­ния Василия Великого, Апостольские послания и т.д. Пово­дом к написанию «Письма к Олегу Святославичу» послужила междукняжеская распря, во время которой Олег убил сына

Владимира Мономаха — Изяслава. Верный своим принципам справедливости и «братолюбия», Мономах находит в себе нрав­ственные силы выступать не как «ворожбит и местник» (про­тивник и мститель), но обращается к Олегу с призывом к благоразумию и примирению. Вероятно, вторую часть произ­ведения — автобиографию — можно отнести к устной тради­ции.

Б отличие от первой и третьей, написанных «высоким слогом», как бы продолжающим стиль цитируемых автором

произведений, автобиография — простой и безыскусный рас­сказ в поучение детям. Он написан разговорным языком и необычайно выразителен: «А се вы поведаю, дети моя, труд свой, оже ся есмь стяжал пути дея и ловы. А всех путий 80 и 3 великих, а прока не испомню меньших. И миров есмь со­творил с половечьскыми князи без единого 20, и при отьци и кроме отьца, а дая скота много и многы порты своя». Подво­дя итоги жизни, Мономах призывает молодое поколение не бояться жизни, воинских и охотничьих дорог, но ходить по ним мужественно, «не щадя головы своея», ибо судьба чело­века на всех путях определена божьим промыслом.

Образцы вполне светского публичного красноречия нахо­дим мы и в «Слове о полку Игореве». Автор начинает свое произведение обширным вступлением, в котором вспоминает Бонна и рисует приёмы народного былинного красноречия. Образцами авторского публичного выступления являются «зо­лотое слово, со слезами смешанное» отца Игоря и Всеволода князя Святослава, а затем и самого автора в обращении к русским князьям. Лирический плач Ярославны построен по образцу народного причитания, и он тоже дает пример крас­норечия, причем весьма редкий пример, когда в качестве ора­тора выступает женщина. В конце произведения мы вновь сталкиваемся с образцовым риторическим примером — здра­вицей в честь князя. Обилие вплавленных в ткань письменного памятника элементов устного красноречия заставляет иссле­дователей спорить о его жанре. А.Н. Робинсон и Д.С. Лиха­чёв сопоставляют «Слово о полку Игореве» с жанром так на­зываемых «шансон де жест» — «песен о подвигах» («Песнь о Роланде», «Песнь о Нибелунгах»). Эпическое (устное) и книж­ное (письменное) начала объединены в «Слове» и делают его неповторимым памятником риторики и литературы XII сто­летия.

На близость «Слова» устной традиции указывает и его осо­бая ритмичность. Исследователи не раз пытались рассматри­вать произведение как стихотворный памятник. Однако рит­мические фрагменты чередуются с фрагментами, в которых ритм либо иной, либо отсутствует. Это позволяет сделать вы­вод о том, что ткань «Слова» — это ритмизованная проза, которая была весьма характерна для таких произведений, как

«Слово о Законе и Благодати» Илариона, «слов» Кирилла Ту­ровского. Основные элементы ритмизованной прозы — повто­ры сходных синтаксических конструкций, единоначатие, осо­бое ритмическое равновесие (несколько коротких синтакси-

ческих единиц сменяются одной или двумя длинными, не­сколько длинных заключаются одной или двумя короткими).

В XIII столетии ораторский жанр был одним из важней­ших в древнерусской литературе- Трагедия монголо-татарского нашествия нашла в нем яркое отражение. Замечательным мастером красноречия этой эпохи был Серапион Владимирс­

кий. Весьма мало известно о его жизни. До 1274 г. он был архимандритом Киево-Печерского монастыря, затем до 1275 г. (до года кончины) — епископом Владимира. До нас дошло пять «Слов» Серапиона, однако из летописей видно, что на­писано и произнесено им было гораздо больше («Слова» и

«Поучения»), Основная тема — бедствия, постигшие Русскую землю в результате нашествия монголо-татар, которое Сера- пион рассматривает как божью кару за грехи людей. Соглас­но концепции Серапиона, только покаяние, нравственное са­мосовершенствование могут спасти Русскую землю.

Четыре «Слова» Серапиона из дошедших до нас пяти были составлены им в 1274—1275 гг. во Владимире. Одно — «О каз­нях божиих и ратях» — вероятно, вскоре после разгрома Ки­ева Батыем в 1239-1240 гг. Торжественность и драматичность повествования достигаются чередованием синтаксически па­раллельных кратких предложений, составляющих длинный синонимический ряд, построением фраз в виде вопросов, что придает «Словам» Серапиона особую ритмичность: «...И зем­лю нашу пусту створиша, и грады наши плениша, и церкви святыя разориша, отци и братию нашю избиша, матери наши и сестры наши в поруганье быша»: «Не пленена ли бысть земля наша? Не вскоре ли падоша отци и братия наша трупи- емь на земли? Не ведены ли быша жены и чада наша в плен?»

«Слова» Серапиона Владимирского продолжают традиции таких мастеров этого жанра древнерусской литературы, как Иларион и Кирилл Туровский. Но в отличие от произведений этих писателей в них сильнее выражены непосредственные впечатления от событий его времени, они отличаются просто­той и ясностью изложения.

Термин «риторика» в русском языке впервые появляется в переводе греческой рукописи «Об образех» в 1073 г., а по­явление на Руси теории ораторского искусства история дати­рует началом XVII века. Предположительно автором самой ранней из дошедших до нас риторик был митрополит Новго­родский и Великолуцкий Макарий (умер в 1626 г.). В ее ос­нове перевод учебника немецкого гуманиста Филиппа Мелан- хтона, который был написан на латыни и издан в 1577 г. в Германии. Макарий допустил ряд отступлений от оригинала:

снято имя автора, латинские имена заменены русскими, опу­щены некоторые примеры, введены новые. До времен Петра I этот учебник был основным пособием, неоднократно перепи­сывался, изучался. Сохранились его списки в Москве, Новго­роде, Ярославле, в Соловецком монастыре (всего 34).

В начале XVIII в. крупный церковный и политический де­ятель Феофан Прокопович (1681—1736) записывает курс лек­ций по риторике, прочитанный им в Киево-Могилянской ака­демии на латинском языке в 1706-1707 гг., — «De officiura oratore» («De arte poetika» — «О поэтическом искусстве», «De arte rhetorika» — «О риторическом искусстве»). Автор был не только крупнейшим теоретиком ораторского искусства, но прежде всего талантливейшим практиком. Его речь «О пре­славной над войсками свейскими победе» по распоряжению

Петра I была напечатана не только на русском, но и на латин­ском языке, «яко для всей Европы общем». Именно Феофан Прокопович с его европейской образованностью, талантом проповедника, преданностью единомышленника формулиро­вал идеологическое обоснование крупнейших государственных мероприятий Петра I. Увещания к раскольникам, предисло­вие к Морскому уставу, обоснование права монарха распоря­жаться престолом (дело царевича Алексея), доказание допус­тимости, с церковной точки зрения, браков православных с

«иноверными» — широк был диапазон проблем, которые под­нимал в своих проповедях Феофан. Эти произведения печата­лись в типографии и рассылались по церквам. Священники должны были читать их по воскресным и праздничным дням в своих приходах, основываться на них в беседах с прихожа­нами. Всё, что говорил Феофан, дышало убеждённостью, было красноречиво, но без неумеренной витиеватости, словесного украшательства, без того «деспотизма формы», что был ха­рактерен для его современников — Стефана Яворского, Гав­рилы Бужинского и др.

Первый учебник риторики на русском языке был написан

М. Ломоносовым и опубликован в 1748 г. под названием «Крат­кое руководство к красноречию. Книга I, в которой содер­жится риторика, показующая общие правила обоего красно­речия, т.е. оратории и поэзии, сочинение в пользу любящих словесность».

В начале XIX столетия формируются понятия об общей и частной риторике. Первая исследовала законы, присущие всем письменным и устным произведениям, вторая занималась осо­бенностями каждого из видов в отдельности (гомилетика, по­литическое, судебное, похвальное, академическое красноре-

чие). Такой подход был закреплён в выпущенной в 1859 г. неизвестным автором «Общей и частной риторике», «Опыте риторики» И. С. Рижского, ректора Харьковского универси­тета, профессора красноречия и русского языка. Отличитель­ной особенностью последней работы был акцент на необходи­мости соблюдать как основное качество чистоту речи. Что воспринималось Рижским как нарушение чистоты речи? Ино­странное слово, употреблённое вместо русского, иностранное выражение, свойственное только языку-источнику, словосо­четание, нарушающее правила русского языка, простонарод­ное (сниженное), областное слово или словосочетание, неоло­гизм, обозначающий понятие, для которого уже есть слово в

русском языке, немотивированное смешение церковно-славян­ского и чисто русского слова. Учебник И.С. Рижского — пер­вая фундаментальная книга по риторике на рубеже XVIII— XIX вв. Ее дополнили «Краткая риторика» А. Ф. Мерзлякова (поэт и переводчик, занимая кафедру российского красноре­чия и поэзии в Московском университете, когда там учились Грибоедов, Тютчев, Лермонтов), «Теория красноречия для всех родов прозаических сочинений» А.И. Галича (преподаватель Царскосельского лицея), «Частная риторика* и «Общая ри­торика» Н. Ф. Кошанского (преподаватель Царскосельского лицея), «Правила высшего красноречия» М.М. Сперанского (государственный деятель эпохи Александра I).

Внимание к теоретическим проблемам риторики дало свои замечательные плоды в практическом развитии русского ака­демического и судебного красноречия XIX — начала XX сто­летий. Профессора Московского и Санкт-Петербургского уни­верситетов В.О. Ключевский, Н.И. Пирогов, Д.И. Менделеев, И.М. Сеченов, Т.Н. Грановский, К.А. Тимирязев, И.П. Пав­лов снискали себе славу не только как гениальные професси­оналы в своей области знания, но и как неповторимые орато­ры. В этой неповторимости заключались секрет их успеха и причины расцвета академического красноречия. Во второй по­ловине XIX в. переживает настоящий взлет и судебная ритори­ка в лице таких мастеров слова, как Ф.Н. Плевако, А.Ф. Кони, П.А, Александров, С.А. Андреевский, А.И. Урусов. В 1910 г. П.С. Пороховшиков (П, Сергеич) анализирует их ораторскую деятельность в книге «Судебное красноречие», не потеряв­шей своего значения до наших дней.

Судьба риторики в советские времена сложилась нелегко. Преподававшаяся со времен Ломоносова в течение 170 лет во всех типах учебных заведений дисциплина была вычеркнута в 20-е гг. из учебных планов и появилась в них лишь в 80-е гг.

60 лет забвения не прошли даром: российская риторика утра­тила целостность и самостоятельность, не развивалась её тео­рия, старые учебники стали раритетами, новые не издавались. Только одной области ораторского искусства не коснулся кри­зис — гомилетику преподавали все эти годы в немногочис­ленных богословских учебных заведениях.

Сегодня риторика возрождается. Одна из основных при­чин — потребности демократического развития общества. Мы не раз слышали, как говорят люди, которые берутся управ­лять государством, сколь косноязычна и безграмотна порой их речь. И уже невозможно стало скрывать существование

целой отрасли знания, исследующей проблемы красноречия.

Среди причин возрождения дисциплины можно назвать и растущий интерес людей к классической культуре. Риторика является одной из основных составляющих классического об­разования наряду с древними языками, литературой, истори­ей. Наиболее эффективной системой такого образования при­знана система Царскосельского лицея, формировавшего чело­века-гражданина, для которого польза Отечества не была пус­тым звуком. Современное реальное образование, основой кото­рого являются естественнонаучные циклы и новые языки, фор­мирует профессионала-технократа, видящего в человеке не цель, но средство, варварски эксплуатирующего родную природу* Осознание обществом серьезности данной проблемы обеспечи­

ло поворот к гуманизации образования. Одним из элементов этого процесса является введение риторики в учебные планы технических вузов. Для России немаловажное значение воз­рождение риторических традиций имеет и потому, что войти в семью европейских народов мы должны не страной тысячи ге­ниев и миллионов полузнаек, но государством высокой куль­туры, достойным своей великой истории.

Современная российская риторика, опираясь на классичес­кие традиции, использует достижения целого ряда относи­тельно новых дисциплин — теории стилистики, культуры речи, теории коммуникации, психолингвистики.

<< | >>
Источник: Данцев Д.Д., Нефедова Н.В.. Русский язык и культура речи для технических вузов. - Ростов н/Д,2002. - 320 с. 2002

Еще по теме Риторические традиции в России:

  1. 5 Судьба риторики как дисциплины и изменение ее предмета от античности к современности
  2. 6. Представители риторики (теории и искусства)
  3. ВОЗНИКНОВЕНИЕ И РАЗВИТИЕ КУЛЬТУРЫ РЕЧИ
  4. Выразительность и богатство как качества грамотной речи
  5. Риторические традиции в России
  6. ОГЛАВЛЕНИЕ
  7. Тема 5 Культура русской речи
  8. Тема 14 Ораторское мастерство
  9. Тема 18 Политический дискурс
  10. 46. РИТОРИКА
  11. 67. ОРАТОРСКОЕ ИСКУССТВО РОССИИ
  12. § 3. Основные признаки культуры речи как языковедческой дисциплины
  13. § 36. Прагматика и риторика дискурса в периодической печати. Сфера субъекта и выражение оценки
  14. § 37. Средства речевой выразительности